Волки охотятся вместе - Виктор Дмитриевич Елисеев
— Похоже, прольется кровь…
— Вот ни черта не смешно! — фыркнул Шут.
Воронин вспомнил файл с рукописными заметками. Патриарх… Папа Римский… кризис веры…
— Возможно, его цель — главы мировых религий. В Триполи мы нашли документы… и в них — вроде как бредни, что не свойственно Ипатьеву. А если это так и есть, то у нас реально большие проблемы. Только… как он сделает это?
— В одиночку точно не сможет сделать! — сказал майор Александров. — Каким бы профессионалом он ни являлся.
— Поэтому, надо усилить охрану! — Док посмотрел на Одина. — Возьми моих в помощь… они его знают, поэтому смогут противопоставить ему хоть что-то. Перестрахуемся. А я пойду на встречу, один…
— Док, ты рехнулся?! — бросил Барс. — Видимо, ситуация в Триполи тебя не сильно научила!
— Если он с Апокалипсисом, — сказал Железнов, — то это банальная ловушка! Вывести из игры того, кто может помешать исполнению каких-то задумок, — поверь, я бы ударил…
— Поэтому я иду один! — твердо сказал Док. — Это приказ! Обжалованию не подлежит.
Александров осуждающе покачал головой.
— Я знаю, что делаю. Вдобавок от вас всех толку будет больше с группой Александрова. Уж кому, если не вам, доверять жизни важных лиц государства…
— А если тебя убьют? — осторожно спросил Мьют.
— Значит, смирюсь! — твердо заявил Док.
Один вздохнул, понимая, что переубедить Дока не получится:
— Пойдем, поговорим… У меня есть предложение, а то мне не хочется потом к твоей жене приходить с дурными вестями.
— Я уже пять раз чуть не погиб! — усмехнулся Юра.
— И поэтому ты решил умереть на шестой раз и от рук своего брата. Круто, ничего не скажешь!
Звучало грубо, но, к сожалению, это суровая реальность оперативной работы. Порой даже не до конца понятно, что лучше — умереть от своих или от чужих.
Совещание проходило в напряженной обстановке: начальник Управления Павел Александрович Октябрьский, известный своим отношением к «враждебным элементам госбезопасности», по делу Феникса был настроен решительно — взять живым или мертвым. В первом случае доставить в страну и упрятать на пожизненный срок за государственную измену. Масло в огонь подливал полковник Сазонов.
Ворон смог перетянуть отношение к Ипатьеву в нейтралитет, и это вызвало бурю эмоций у Ивана Николаевича, но Октябрьский стал сговорчивее, хотя полностью картину это не меняло. По завершении экстренного собрания в конференц-зале осталось трое — особист, советник и начальник. В дело пошли козыри: представленные материалы пробили непреклонность Павла Александровича.
— У вас три дня, — в конце сказал начальник, — иначе делом займется ОСБ.
«Уже хоть что-то», — прозвучало в голове аналитика.
Через два дня в кабинете у Ворона состоялась встреча узкого круга — с особистом Столетовым и полковником внутренней службы Булатовым. За чашкой чая офицеры были посвящены в тонкости ситуации в Триполи, узнали о вероятном «кроте» в Управлении и предварительные идеи по завершении небольшого расследования. Кофейный столик был завален разными бумагами, документами, выписками и папками с материалами.
— Ну, — начал Булатов после рассуждений куратора «стаи», — рано или поздно это должно было случиться.
— А что с документами? — Марк оторвал взгляд от чашки. — Их доставили?
— Пока нет, — Ворон пожал плечами. — Майор Воронин с группой только прибыл в Италию, ищет наиболее безопасный метод транспортировки документов.
Андрей
