Крест - Ингар Йонсруд
— Я что, не имею право на адвоката?
Фредрик сел на скамейку и положил телефон на стол.
— По слухам ты был информатором Франке Нуре. Его стукачом. Слышал о том, что случилось с Франке в тюрьме?
— Ты мне угрожаешь?
— Просто привожу факты. Когда такие как ты попадают за решетку, у полиции есть выбор. Мы можем попросить приглядывать там за вами, а можем… не делать ничего.
Рейсс поднял подбородок, и Фредрик увидел, что действительно травмировал его — на шее проступили сине-лиловые пятна.
— Твоя проблема в том, — продолжил Фредрик, — что всем плевать. Мы, полицейские, ненавидим тебя за то, что ты сделал с женой Франке. Тюремные отбросы возненавидят тебя за то, что ты стукач. А те, кто на тебя охотятся, ненавидят тебя за то, что ты знаешь.
Рейсс заерзал на диване.
— Единственное, что придает смысл твоему существованию, это известная тебе информация. Comprende? [26]
Преступник бросил взгляд на задвинутые шторы, потом на стену за спиной Фредрика, потом — на самого следователя.
— Я слышу тебя.
Фредрик включил диктофон.
— Меня зовут Фредрик Бейер, старший офицер полиции Осло. Мы расследуем дела об убийстве Хенри Фалька, Беаты Вагнер, Бенедикте Штольц и жены следователя полиции Франке Нуре, Риты Нуре. Рикард Рейсс, вы подозреваетесь в участии во всех этих убийствах.
Обвинения напугали Рейсса, но он промолчал.
— Начнем с самого начала. Вы работали на стройке в Ниттедалене. Работали ли вы еще где-то? В месте, которое в народе зовется Чернобылем, в долине неподалеку от стройки?
Рейсс кивнул.
— Нет, нет, нет, — сказал Фредрик. — Отвечайте нормально. Словами. Что произошло в Чернобыле?
За всю жизнь человек получает не так много шансов. Особенно если те, которые уже были даны ему, он профукал. Как когда многообещающая спортивная карьера перетекает в наркозависимость и вымогательство. Когда страстная влюбленность заканчивается бешеной ревностью, жестоким обращением и покушением на убийство. На это больше года назад в одном из баров Осло жаловался знаток жизни Рикард Рейсс. Он был в завязке, порвал все связи с уголовниками, но нормальной работы найти так и не удавалось. Ему едва хватало денег и почти не было друзей.
— С кем вы говорили? — спросил Фредрик.
— Эм… с одним старым знакомым. Мы называем его Спичка. А это имеет значение?
— Скорее нет. Продолжайте.
Чуть позже тем вечером Рейсс заметил женщину за соседним столиком. Она что-то читала. Когда Спичка ушел домой, она подошла к Рикарду.
— Она подслушала наш разговор и предложила мне работу. Ночным сторожем на… — Рейсс будто подыскивал подходящее слово, — каком-то предприятии. Первый раз, когда я приехал туда, я был уверен, что ошибся адресом. Там же сплошной лес. Но потом я добрался до предприятия.
— До Чернобыля.
— Да-да. Так называли это место. Первые месяцы я просто сидел в бараке у ворот. Мне не нужно было патрулировать территорию и перемещаться по ней. И запрещено подходить к предприятию.
Он пожал плечами, словно желая показать, что он не из тех, кто задает лишние вопросы.
— В этом бараке была куча оборудования. Мониторы и колонки. Все выглядело старым и изношенным, но там велось видеонаблюдение. Камеры и датчики скрыты в деревьях и вдоль забора. Еще по территории бродили собаки без привязи. Видимо, в прежние времена там держали сторожевых собак, чтобы люди держались подальше от мин, оставшихся после войны. Если сработает сигнализация, я должен был просто позвонить по номеру и доложить.
Зарплата была хорошая, и платили наличкой. Спустя некоторое время Рикарда попросили подать заявление на работу на ближайшей к Чернобылю стройке.
— Думаю, им было важно, чтобы у меня была нормальная работа. Облагающийся налогами доход, чтобы ни у кого не возникло подозрений, откуда у меня внезапно появились деньги.
— Что происходило в Чернобыле? — спросил Фредрик. — Кто там работал?
Фредрик покачал головой.
— Вечером всех увозил автобус. Примерно в то время, когда начиналась моя смена. Тот же автобус возвращался утром. Стекла окон были затонированными, я ничего не видел. Пока меня не перевели на само предприятие.
По мнению Рейсса, в первые месяцы он проходил что-то вроде испытательного срока. Возможно, за ним даже наблюдали. Однажды ему приказали явиться к главному корпусу. Там мимо него к автобусу прошла группа сотрудников. Человек пятнадцать, может, двадцать. Большинство из них мужчины сорока-пятидесяти лет.
— Они говорили по-английски, но по виду были отовсюду. Белые, желтые, черные… Похожи на умников, если вы понимаете. Я тогда подумал, что они какие-то ученые.
— В гражданском?
Рейсс кивнул.
— Женщина, которая взяла меня на работу, провела меня в подвал. Там я узнал, что это мое новое рабочее место. Она сказала… что там жил один человек. Важный для их работы. Относиться к нему нужно было с уважением. Но свободным он не был… это я понял. В его
