Игла - Дэн Эймс
Глава 12
Бар был темным, лишь одно закопченное окно выходило на улицу. Молодой человек с длинными светлыми волосами, зачесанными назад и небрежно заправленными за уши, сидел в дальнем углу бара. Он был один и наблюдал за другими посетителями. На столе перед ним стояла американская пивоварня. Budweiser. Внутри заведения находилось всего четыре человека. Барменша была невысокой коренастой женщиной в черном. В дальнем конце стойки сидел гигант: шесть футов шесть дюймов ростом, с мускулистым торсом, облаченным в черную футболку. На нем были джинсы и тяжелые черные ботинки. За другим столом сидела пара. Им было около тридцати пяти. Мужчина имел зализанные назад волосы и хищное лицо, женщина носила густой макияж, кожаные брюки и тонкую блузку. Молодой человек в углу мог сказать, что ей холодно. Он взглянул на часы. Это были Glashütte с черным циферблатом на черном кожаном ремешке. Он хотел бы выпить еще пива, но у него не было времени. Молодого человека звали Виктор. Он оставил деньги на столе и вышел из бара. Оказавшись на улице, он порадовался, что дождя не будет. Зонтиком он не озаботился. Виктор пошел на юг, следя за людьми впереди себя и время от времени поглядывая на пешеходов позади. Пройдя дюжину кварталов, он резко повернул направо, быстро прошелся и сделал круг. Он прислонился к зданию и стал ждать. Никто за ним не следовал. Он продолжил путь, медленно продвигаясь к площади Лафайет. Через несколько кварталов впереди он заметил жилой дом. Около четырех этажей высотой, из темного кирпича, и все окна имели черные ставни. Справа от него находилась парковка, только для жильцов. Виктор подошел к ней и увидел почтовый ящик из нержавеющей стали рядом с входной дверью. Все маленькие дверцы имели замки, и внутри них он видел сложенные листовки, письма и другие виды почты. Внутри запертой двери здания он видел посылки. Впрочем, Виктора почта не интересовала. Он получил то, что ему нужно было: на боковой стороне почтового ящика здания он заметил одну линию, проведенную куском мела. Не сбавляя шага, он двинулся дальше, войдя в большой парк со статуей Эндрю Джексона и, далее, Белым домом. Там слонялись десятки туристов, фотографируя и глядя в карты. Виктор свернул вправо и пошел вдоль западной границы парка. Здесь людей было меньше, а перед кованой оградой стояли парковые скамейки, кусты и деревья давали тень в жаркий летний день. Виктор занял место на второй скамейке с конца. Это была стандартная парковая скамейка с коваными ручками и деревянными планками. Планки крепились к раме толстыми болтами. Слева от него находился толстый болт в заднем углу. Его левая рука лежала на нем. Виктор смотрел на снующих вокруг людей. Он повернул голову направо и наблюдал за несколькими туристами и случайными бизнесменами, проходящими мимо. Слева от него никого не было. Пока он, казалось, созерцал статую в центре парка, его левая рука отвинтила верхнюю часть сделанного на заказ болта. Проворно его палец скользнул внутрь полой металлической трубки и нащупал бумажку. Он вытолкнул её вверх в ладонь и пальцами завинтил крышку болта обратно на место. Он подождал несколько минут, прежде чем встать, сунуть руки в карманы и уйти.
Квартира-сад была темной, но приватной, недалеко от Вашингтон-Серкл на тихой улице. Вход был почти скрыт, а на двери висело не менее трех замков. Виктор спустился по трем ступеням на бетонную площадку со сливом посередине, достал ключи и отпер дверь. Он вошел внутрь, захлопнул дверь и запер её, защелкнув два засова. Он развернулся. От квартиры слабо пахло духами и чем-то еще. Он повесил пальто на вешалку у двери и прошел на кухню. На стойке стоял бокал вина с отпечатком губной помады на ободке. У него возникло легкое чувство холода внизу живота. Он глубоко вздохнул, нашел бутылку вина, налил себе бокал и долил тот, что стоял на стойке. Позади него открылась дверь спальни. Из нее вышла женщина. Она была старше его минимум лет на пятнадцать, а то и на двадцать. У нее были угольно-черные волосы, мертвенно-бледное лицо и худое, но подтянутое тело. Её руки и ноги были жилистыми, а плечи четко очерченными. На ней были черные трусики и черный бюстгальтер. Оба они были прозрачными, и он видел её соски сквозь ткань. — Ты долго, — сказала она с хищной улыбкой. Виктор ненавидел её зубы. Они были желтыми, кривыми и напоминали ему вампиров. — Нужно было быть осторожным, — сказал он. — Но я достал… — Тсс, — сказала она. Она пересекла комнату и встала перед ним. Он вытащил клочок бумаги из кармана и положил на стойку. Женщина расстегнула его ремень, щелкнула пуговицу на брюках и просунула руку внутрь. — Потом, — сказала она. Она начала ласкать его, и он возбудился. Он не понимал как, но она всегда доводила его до нужной кондиции. Она развернулась и, не отпуская его, повела в спальню. Внутри она раздела его одежду и заставила расстегнуть её лифчик, после чего опуститься на колени и стянуть с неё трусики. Она подняла его и толкнула на кровать, оседлав сверху. Когда он вошел в неё, она потянулась вверх и обхватила обеими руками его горло. Чем быстрее он двигался, тем сильнее она сжимала хватку. Минуты шли, и струйка слюны упала с её губ. Глаза были дикими, пока он брыкался под ней. Виктор почувствовал головокружение и отстраненность, словно смотрел странный фильм, в котором играл персонажа, которого не узнавал. Горло закрывалось, и он
