Крест - Ингар Йонсруд
— Господин премьер-министр, — сказал Ариф, отпрыгнув в сторону и вытащив наушники. — Прошу прощения. Я не слышал, как вы пришли. Приношу свои извинения.
Ариф солгал насчет своего возраста, сказав, что ему было восемнадцать, когда он приехал в Норвегию из Гебзе недалеко от Стамбула за несколько дней до сочельника в 1979 году. Днем он работал на верфи, вечером учил норвежский. Свой старомодный риксмол он выучил у фру Торесен, пожилой школьной учительницы из Уллерна, которая находила радость в обучении иностранцев старой норме языка[30].
В наши дни почти никто не разговаривает, как он. Ни по телевидению, ни в школах, да вообще никто из норвежцев. Дети обычно говорили ему, что он скоро попадет в Норвежский музей истории культуры. Но Ариф не собирался переучиваться. Потому что одному человеку это нравилось. Человеку, которого Ариф каждый день отвозил в его дом за Дворцовым парком и после привозил обратно в офис в центре. Премьер-министру.
Рибе тоже снял пиджак и протянул его одному из телохранителей.
— Дай мне тряпку, Ариф. Замок на багажнике весь в воске.
— Уверены, господин премьер-министр? Ваш автомобиль будет готов через три минуты.
— Ну, если мы сделаем это вместе, это займет полторы, верно? Сэкономленное время это заработанные деньги.
Среди стоявших на лестнице телохранителей был фотограф из «Афтенпостен». Арифу сообщили о нем. Фотографу разрешили снимать будни премьера. Он стал делать фотографии, и Ариф о нем больше не думал.
Телохранитель с бессмысленным выражением лица сидел и смотрел в окно, когда Ариф свернул на аллею Бюгдёй. В машине их было только трое. Премьер-министр собирался на обед с семьей сестры на Бюгдёй и кажется был в прекрасном настроении. Рибе наклонился и положил Арифу руку на плечо.
— Отвези меня прямо до музеев на Бюгдёй. Мне там нужно кое-что посмотреть. А оттуда пройдусь пешком, погода отличная.
— Конечно, господин премьер-министр, — ответил Ариф.
— Я могу задать тебе личный вопрос? — Не дожидаясь ответа, Рибе задал его. — Ариф, ты религиозный человек?
Ариф встретился со взглядом Рибе в зеркале. Министр прямо посмотрел на него.
— Я… я верю в Аллаха, если вы об этом. Но религиозный? Не могу же я припарковаться тут на обочине, когда настает время молитвы, господин министр. — Ариф нервно засмеялся.
— А я атеист и считаю, что религиозные войны на Ближнем Востоке, консервативное христианство в США и прирост фундаменталистов на нашем континенте — всего лишь предсмертные судороги.
— Многие умные люди — атеисты, — дипломатично ответил Ариф.
— Понимаешь… — наставительно продолжил Рибе… — религия основывается на том, что Бог каким-то особенным образом заботится о людях. Что мы рождаемся по его воле, что Земля — плод его творений. Но вскоре, может быть даже мы с тобой застанем это время, — мы увидим, что во вселенной полно другой жизни. Что в нашей планете нет ничего уникального. Мы просто песчинки в пустыне. Нет никакого любящего нас бога.
— Если это и правда так, — произнес Ариф, — эта мысль вселяет в меня печаль. Если господин премьер-министр позволит мне это сказать.
Рибе хлопнул его по плечу.
— В этом нет ничего печального. Именно это и придает смысл жизни. Песчинки иногда превращаются в жемчужины. Это происходит не благодаря высшим силам. И не благодаря чуду. Это чистая математика. На земле миллиарды песчинок. Миллионы моллюсков. Было бы чудом, случилось бы, если бы эти двое никогда не встретились. Но они встречаются. И моллюск захватывает песчинку к себе в раковину. Так устроена природа.
Премьер откинулся на спинку кресла. Они уже почти на месте. Он остановил взгляд на величественных виллах вдоль дороги.
— У нас, у людей, все точно так же, — тихо сказал он. — Среди нас есть уникальные. Но большинство — лишь песчинки.
Ариф припарковался и понял, на что они приехали посмотреть. В глубине фьорда к порту Осло плыло крупнейшее судно из тех, что они когда-либо видели. Авианосец USS Nimitz. Истребители и боевые вертолеты были похожи на миниатюры на ровной палубе, а следовавшая за авианосцем армада дестроеров — эскадренных миноносцев, истребителей и кораблей казалась всего лишь игрушечными лодочками в ванной.
— Если ты хотел поговорить о чуде, — сказал Рибе, отстегнув ремень безопасности. — Вот тебе оно.
Глава 90
Здесь все началось. И здесь завершится. Фредрик стоял у низкого каменного забора на мостовой между замком Акерсхус и портом Осло. Талая вода стекала с наклонной металлической черепицы на крепостную стену. Мерцало утреннее солнце. Внизу, на воде дремал монстр. Более четверти километра боевой мощи. Сотни тысяч тонн стали. На палубе авианосца стояли военные вертолеты, вертолеты-перевозчики размером с автобус, и ряд матовых черных истребителей. Грузовые ворота открылись, и гидравлика завизжала, а теплый пар поднялся вдоль бока корабля. Ворота были такие широкие, чтобы могли проехать два или даже три танка одновременно. Группа военных матросов готовилась огородить пристань и расставить контрольные посты.
