Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел
Что касается меня, то после ухода из офиса генерального прокурора штата Вашингтон в 1999 году я продолжила преподавать в Вашингтонском университете и в 2003 году стала доцентом кафедры уголовного права в университете Сэма Хьюстона в Хантсвилле, штат Техас. Также в рамках гранта от Бюро администрации министерства юстиции я развила идеи создания базы данных по расследованию убийств – идеи, впервые зародившиеся у меня еще в 1975 году во время расследования случаев с пропавшими и убитыми женщинами, – воплотив их в полноценную компьютерную базу данных.
Мой давний коллега по оперативной группе по расследованию убийств на Грин-Ривер, Дейв Райхерт, тоже шел своим путем те двадцать лет, что миновали с тех пор, как два мальчика, проезжая на велосипедах по мосту Пек-Бридж, обнаружили первые плавающие в Грин-Ривер тела. Даже после того как группа следователей сократилась до одного человека, Дейв не сдавался, веря, как верила и я, что улики, собранные оперативной группой в 1987 году, в конечном итоге приведут к появлению подозреваемого в некоторых убийствах. Оставаясь в департаменте шерифа округа Кинг, Дейв прошел путь от детектива до капитана, а потом занялся политикой и баллотировался на пост шерифа округа Кинг. Он не прекращал поиски и уже в новом качестве узнал от Тома Дженсона, что в деле Грин-Ривер есть совпадение по ДНК.
Чего Банди не знал во время наших с Дейвом с ним разговоров, когда он пытался представить нам модель поведения убийцы с Грин-Ривер, так это того, что данный субъект находился под пристальным вниманием полиции (о чем свидетельствуют публично опубликованные письменные показания следователей округа Кинг) с 1983 года. Банди не мог этого знать, потому что в то время эта информация не была обнародована.
Даже когда оперативная группа опрашивала свидетелей и сексуальных партнеров человека, который в конечном итоге был арестован за убийства Кристенсен, Миллс, Хиндс и Чэпмен, а также самого подозреваемого, полиция действовала таким образом, чтобы не ущемить конституционные права подозреваемого и не скомпрометировать само расследование.
Только после того как судебно-биологические улики, ставшие доступными благодаря достижениям в области амплификации ДНК и технологии тестирования, показали, что ДНК, найденная на месте преступления, совпала с ДНК подозреваемого, и был произведен арест.
История этого расследования и ареста также содержится в письменных показаниях под присягой детектива Сью Питерс, которые впоследствии были обнародованы прокурором округа Кинг вместе с кратким изложением доказательств со стороны обвинения и письменным признанием Гэри Риджуэя.
На данный момент признания, которые Банди сделал Майку Фишеру и Мэтту Линдволлу в убийствах в Колорадо, и признание начальнику тюрьмы штата Флорида – это его последние слова, сказанные непосредственно перед приведением приговора в исполнение. Они обличительны, в частности признание Линдволлу, в том смысле, что показывают, как Банди пытался сохранить остатки достоинства, что само по себе было всего лишь иллюзией. Банди признается, что жил в аду, выслеживая жертв в четырех известных нам штатах, и то, что поглощало его жертв, также поглощало его самого. Насколько эти утверждения эгоистичны или правдивы, могут судить только те, кто их прочтет.
1. Слишком много тел
– Не невидимым, а незамеченным, Ватсон. Вы не знали, на что обращать внимание, и упустили все существенное. Я никак не могу внушить вам, какое значение могут иметь рукав, ноготь на большом пальце или шнурки от ботинок.
Шерлок Холмс
Можно только догадываться, что почерпнул бы великий детектив Шерлок Холмс из частных бесед с Тедом Банди или из поисков убийцы с Грин-Ривер, которого Тед Банди называл Риверменом, в густых влажных зарослях сельского округа Кинг и в шумных стриптиз-клубах Сиэтла, в районе красных фонарей Си-Так. Но Холмс и его секретарь, доктор Ватсон, были вымышленными персонажами, и любой сотрудник правоохранительных органов, занимающийся реальными преступлениями, знает, что настоящие дела не разрешаются так гладко, как в конце рассказа о великом сыщике. Расследование убийств на Грин-Ривер, начатое в 1982 году, продолжалось до 2003 года, когда Гэри Леон Риджуэй, арестованный за четыре серийных убийства, признался в сорока восьми из них. Ключи к установлению личности убийцы годами хранились в киберпространстве в виде списков имен, отчетов о контактах и информационных бюллетеней. Мы знаем, что где-то среди сотен тысяч зацепок, на сотнях миль майларовой ленты, нас ждет имя убийцы с Грин-Ривер и все улики, которые позволят предъявить ему обвинение. У меня были кое-какие предположения относительно личности убийцы, но я позволил компьютеру собрать информацию для обоснования моей версии – поспешное обвинение может свести на нет многие годы следственной работы. Тед Банди и его ребята из блока смертников в Старке, штат Флорида, рассказали мне о том, как мыслят серийные убийцы и что может побудить их раскрыть свои секреты. Дело это долгое и требует времени и терпения, если только вы не поймали их с кровью жертв на руках.
Я узнал, что для задержания подозреваемого необходимо правильно выстроить фазы расследования, загнать преступника в угол и провести допрос так, чтобы завоевать его доверие. Но сначала вы должны разрушить барьеры в вашем собственном отделе, среди ваших коллег и в командной структуре, которая обычно отрицает само существование серийного убийцы как такового и все связанные с этим проблемы.
Со мной говорил Тед Банди.
– Я только что сказал, что голову той девушки, Хокинс, отрезали, отнесли на расстояние примерно двадцать – сорок пять метров и закопали в десяти метрах к западу от дороги, на каменистом склоне холма. Вы слышали, что я сказал?
Слышал ли я? Я был потрясен! Скрипучий металлический складной стул, на котором я сидел, внезапно съежился; я почувствовал, что едва помещаюсь на нем. Тюремные стены вокруг меня сомкнулись, и теперь на них танцевали окровавленные призраки убитых студенток колледжа и молодых девушек, вырванных из жизни в расцвете юной красоты. Моей первой реакцией на только что услышанное ужасающее признание было легкое оцепенение. Печально известный Тед Банди, мой личный заклятый враг, впервые признался в убийстве от своего имени. Когда эти слова слетели с его губ, мои мысли ухнули в глубокую темную воронку времени. Детали, факты, материалы пятнадцатилетнего расследования деятельности Теда и моей охоты на него, все, что так прочно запечатлелось в памяти, начало отпадать, как маленькие кусочки кальциевого осадка от стен пещеры. Осознать это было почти невозможно. Пятнадцать лет я искал недостающие фрагменты этой головоломки, и вот в январе 1989 года сам Тед почти случайно признался в убийствах,
