Искатель, 2010 №4 - Владимир Соколов
Иванофф виновато развел руками и сконфуженно улыбнулся. Будто нечаянно разбил тарелку у меня в гостях, а не угробил громадное животное.
— Да вот, не подумал... Надо было задать наноботам программу, чтобы рассредоточили крючки по всему телу...
Слов у меня не нашлось, и я зло покачал головой. Плевать ему было на смерть кита-полосатика, он уже обдумывал, как будет вытаскивать очередную добычу.
Так оно и оказалось. Иванофф подошел к пульту управления чудо-удочкой, сбросил голову погибшего кита в воду и принялся набирать новую программу.
— Хочу поймать самое крупное морское животное, — заявил он, и в голосе опять проскользнули нотки самодовольства. Кроме мимолетной досады, смерть кита не вызвала у него никаких других чувств. — Гигантского кальмара... Или морского змея... Поэтому конкретный вид задавать не буду, — говорил он, щелкая клавишами. — Ограничивать вес тоже не буду. Задам-ка я вес более трехсот тонн без указания верхнего предела...
Иванофф закончил набирать программу и повернулся ко мне.
— Как вы думаете, морской змей существует или это выдумки?
Если бы мои глаза могли метать молнии, я бы испепелил рыболова-любителя на месте. Но атмосферные явления не мой конек. Скрипнув зубами, я сплюнул ему под ноги, развернулся и зашагал прочь. Вряд ли Иванофф меня понял — ему все как с гуся вода. Я отнюдь не воинствующий защитник окружающей среды и понимаю китобоев, зарабатывающих на жизнь морским промыслом. Убийство ради еды — естественный биологический процесс. В дикой природе практически ни одно животное, кроме человека, не умирает своей смертью. Однако убивать вот так, походя...
Вернувшись на виллу, я немного поостыл, глянул на океан, на небо. Солнце перевалило за полдень, и пора было кормить животное. Животное хочет есть и в выходной день... Меня будто толкнули, и я замер на месте. Какую программу устанавливал Иванофф на чудо-удочке, кого он хотел поймать?! Морское чудовище свыше трехсот тонн? Таких животных в мире не сохранилось, кроме...
Я стремительно обернулся, и в это время земля под ногами дрогнула. Монокристаллическая леска, уходя в океан вертикально вниз, натянулась струной, мощное удилище завибрировало, как не было даже тогда, когда Иванофф вытаскивал голубого кита, натужно завыл мотор лебедки.
Крикнуть я не успел. Земля под ногами ухнула вниз, затем прыгнула вверх, вода у берега вздулась умопомрачительным горбом, и чудовищная волна покатилась к горизонту. Ничто не в силах оторвать мои ноги от поверхности острова, но Иваноффа тектонический удар выбросил в океан, и он исчез в гребне несусветной волны.
И тогда я побежал. Земля под ногами ходила ходуном, бесновалась, удар следовал за ударом, отправдяя все более чудовищные волны в океан, но я все-таки приближался к удочке. Одновременно я «видел», как стометровой высоты цунами сносят с лица Земли острова Океании, как обрушиваются в разломы земной коры Гималаи, как Камчатка, отделившись от Азии, врезается в Аляску, как от мощного удара тектонических сил разрывается перешеек между Северной и Южной Америками, как Африканский континент наезжает на Европу, сминая ее в складчатые горы, как ледяной щит Антарктиды трескается и исполинскими пластами соскальзывает в бушующий океан...
Добравшись до чудо-удочки, я ухватился за кронштейн и, найдя на дисплее управления опцию дезактивации наживки, ткнул в нее пальцем. Несколько секунд мотор лебедки продолжал натужно выть, затем резко сменил звук на тоненькое пение. Барабан стремительно завращался, извлекая из воды освободившуюся от добычи наживку. Тектонические удары прекратились, но земля под ногами по-прежнему ходила ходуном.
Тогда я опустился на четвереньки, подобрался к краю обрыва и, глядя во взбитую в пену полосу прибоя, принялся увещевать:
— Перестань, пожалуйста, уймись... Я тебя освободил, и ближайшие лет триста тебя никто больше не побеспокоит...
Я запнулся. Человеческая цивилизация непредсказуема, особенно в стремлении к возрождению.
— По крайней мере, сто лет гарантирую, — поправился я. — А теперь я тебя накормлю. Ты ведь хочешь есть? Знаю, хочешь... Сейчас подгоню к берегу планктон и постараюсь, чтобы в нем было побольше веслоногих рачков. Ты же любишь веслоногих рачков? Обожаешь, я знаю...
Вода вокруг острова забурлила, Рыба-Кит в последний раз легонько качнула лежащую на ней земную твердь и удовлетворенно выпустила в поднебесье гигантский фонтан.
Сергей ЛУГОВОЙ
ХОЛОДИЛЬНИК ВРЕМЕНИ
Холодильник мне достался в наследство от бабушки. Он стоял на кухне, как памятник шика середины прошлого века. Большой, белый, с никелированной ручкой и надписью «ЗИЛ. Москва». На ручке даже был замок, то есть холодильник можно было закрывать на ключ. Никто никогда этого ключа не видел, подозреваю, что бабушка его куда-то спрятала в день покупки и сразу забыла куда. В принципе, ключ был и не нужен — скорее всего, эта система придумывалась советскими инженерами для жителей коммуналок, которыми изобиловала страна в годы рождения нашего холодильника.
Хоть холодильник и достался в наследство, бабушка была жива и здорова. Просто ей надоела городская суета, и она уехала в свой маленький деревенский домик, где присутствовали все городские удобства и на маленькой кухоньке стоял внушительных размеров двухкамерный монстр то ли корейского, то ли итальянского производства. Квартиру она оставила мне и даже оформила дарственную. При оформлении бумаг сказала:
— И не думай продавать! В самой квартире меняй что хочешь — мебель, полы, потолки. Можешь вместо ванны душевую кабину водрузить. Но квартиру не продавай.
Продавать ее я и не собирался. Зачем? «Трешка» в самом центре города, с великолепным видом из всех окон. Ремонт, конечно, сделать пришлось громадный, но, когда дошла очередь до замены кухни, что-то дрогнуло, и я решил оставить холодильник. Бабуля, когда приезжала в город и обязательно «забегала» в гости, каждый раз удивлялась и спрашивала:
— Игорек, ты когда выбросишь эту рухлядь? Я тебе говорила, не продавай квартиру, а про холодильник ни словом не упоминала. Хотя я помню, как твой дед его купил. Мы с твоим отцом вернулись из отпуска, кажется, в шестьдесят пятом, а на кухне стояло это белое чудо. Я была счастлива до невозможности — тогда нельзя было купить такую вещь. Ее можно было только достать. Слушай, но ведь он неудобный! В нем такая маленькая морозилка...
— Бабуля, — отвечал я, — что мне там замораживать? Пельмени и готовый картофель фри?
Бабушка задумчиво кивала, понимая, что мороженым мясом я не увлекаюсь.
Холодильник стоял на кухне среди вытяжек, кофеварок, тостеров и различных шкафчиков и тумбочек. Может, ему там было неуютно и он чувствовал себя каким-то анахронизмом, а может, наоборот, — нравилось. Мне этого никогда не
