Искатель, 2010 №4 - Владимир Соколов
К полуночи явился Феофан со своим извечным вопросом: — Ну?
Елочкин отрицательно помотал головой.
— Не могу, Аргиросыч, не проси.
— Как так не можешь?! — Феофан попятился. — Да ты... Какому графоману сам Пегас такое предлагает?!
— Не могу, — повторил Федя. — Убью кого-то из них, — он махнул в сторону присмиревших сущностей, — меня самого не станет.
— Я ж из тебя гения выковать хочу, не веревку с мылом в руки сую!
— Да не гений я, — Елочкин виновато пожал плечами. — И пегасик у меня комнатный. Зато он меня сам выбрал. Понимаешь? Не купленный. И заточить он меня под себя не пытается.
Глаза Феофана метнули искры. Он силился что-то выкрикнуть, шкура зябко подергивалась. Неожиданно запал его стал гаснуть, вздыбленные уши поникли.
— А как же я? — проблеял он жалобно. — Я же...
Елочкин засуетился, торопясь утешить Пегаса:
— Ты днями все на Олимпе пропадаешь. У родни. Тебе среди людей бы побегать, а не с Зевсом сокрушаться — О tempora, о mores!
— Бегал уж, — хныкнул Пегас. — Видел вон ваших... Кролики с хряками — предел мечтаний. Доходные зверюшки, не то что я.
Федя расхохотался:
— К нам-то те приходят, кто намерился прикупить себе пегасика-другого. Вложение капитала с последующим ожиданием дивидендов. Бизнес! Есть у меня другое предложение...
Федя сидел за компьютером. Листал «Избранное».
— Как тебе это?
Пегас покосился на монитор.
— В школьную стенгазету. Дальше.
Елочкин повел «мышкой».
— А это?
— Девичий дневник. Дальше.
— А вот так?
— Фиг... — Феофан осекся. — Постой! Пусти-ка... — Пегас уселся, закинул ногу на ногу, вытянул шею. Ноздри почти уткнулись в монитор. Глаза забегали по строчкам. — Пивка, — распорядился он, не отрываясь от экрана.
— Ментального? — подковырнул Елочкин.
— Светлого, — уточнил Пегас, не заметив шпильки. Было не до того.
Тревожно следивший за переговорами Пшик ринулся к холодильнику, едва не сбив с ног добрую половину Федей.
Пару часов спустя Феофан откинулся на спинку кресла.
— Уф-ф-ф... — протянул он и вдруг вскочил, заметался по комнате. — Ну, я пошел!
— Стой! — Федя ухватил Пегаса за гриву. — Сначала спишемся, адресок узнаем.
Феофан Аргиросович сверху вниз глянул на Елочкина.
— Обижа-а-аешь! Мне ж только след взять. Теперь я вибрации эти откуда хочешь запеленгую. Мои они!
— Тэк-тэк, — ловец пегасов поцокал языком. — А ну как не захочет он под вкус твой равняться? Опять пролетишь.
— Не пролечу. — Феофан нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Ничего-то ты не понял. Этому я все прощу. Мой он, понимаешь?
— Понимаю.
— Пусти, ну! — Пегас рванулся из рук Елочкина.
— Убери за собой сначала! — рыкнул Федя, тыкая пальцем в бродящих по квартире фантомов.
— Вот же зануда, — вздохнул крылатый, но спорить не стал.
Бесплотные Феди дружно обернулись и, как по команде, помаршировали к Первоисточнику. Скоро в комнате стоял Федя Елочкин — единственный и неповторимый. Рядом, забыв о статусе покровителя, резвился Пшик.
Оглядевшись, не забыл ли водворить на место кого-то из Федей, Пегас ринулся к окну. Эфир содрогнулся, пространство разверзлось, словно пошел на взлет реактивный лайнер. Не выдержало напора энергий, осыпалось, переливчато звеня, стекло. Беспокойный гость покинул оккупированную им территорию.
— Пусть теперь с этим крушителем окон разбирается... как его...
— Р. Дерибасов, — подсказал Пшик.
— Во-во! Мой, мой, — с легкой грустью передразнил Елочкин. — А ты мой! — Он подхватил пегасика на руки и чмокнул в мокрый холодный нос. — Пошли полетаем, что ли.
Владимир ЛЕБЕДЕВ
КУДА ИСЧЕЗЛА БИБЛИОТЕКА
ИВАНА ГРОЗНОГО
Группой энтузиастов различных специальностей (инженеры, геологи, археологи, краеведы) проводился в XX веке многолетний поиск следов загадочной библиотеки Грозного. Исследования велись с помощью различной геологической техники, археологических, биолокационных и экстрасенсорных методов поиска. Работы проводились в Москве, селе Коломенском, городе Александрове Владимирской области и в других древних городах России.
История создания библиотеки
Формирование государевой библиотеки происходило за сотни лет до Ивана Грозного. Активно библиотека стала пополняться, когда начались гонения на язычников. Книги конфисковались у опальных князей, бояр, купцов, монастырей, у присоединенных и завоеванных народов Великой Перми, Великой Тюмени, Поволжья, Приуралья, Сибири и т. д. Грозный и последующие цари и Церковь отыскивали древние книги по всей территории России. Книг и библиотек у народов нашей страны было много. Они писались и тиражировались акынами, жрецами, просветителями. Большинство рукописей по мастерству не уступали «Слову о полку Игореве». Книги привозились также из-за границы на шумные ярмарки, где их покупали, обменивали и переводили.
В хранилища поступали книги народов, обращенных в христианскую веру. При Грозном помимо книгохранилищ имелись и самостоятельные архивохранилища (церкви, тайного сыска Малюты Скуратова и др.).
О просвещенности Древней Руси свидетельствует наличие у князя Андрея Боголюбского печатной типографии, основанной им на Старом дворе, в 25 километрах от города Владимира. Упоминая об этом, поэт XIX века Гавриил Державин к записке, направленной в Министерство просвещения, приложил в качестве достоверности справку Синода от 1773 года.
Задолго до правления Ивана Грозного на Руси существовали своеобразные энциклопедии: «Азбуковники толковых словарей», «Сказания (словари) о неудобопонимаемых речах» и другие. Реформаторский пыл Грозного и Церкви в 1551 году ввел запрет на продажу книг, не соответствовавших христианскому мировоззрению, что позволяло уничтожать книги и скрывать от народов многие исторические и культурные ценности их предков. Но книгами и архивами закрытых подземных хранилищ периодически пользовались как церковь, так и историки.
Как «запрятывали» ценности
Подземные хранилища имели многоступенчатую охрану: инженерные решения, присмотр со стороны служителей монастырей, спецслужб и т. п. После 1917 года уход за подземными хранилищами ухудшился, что не могло не сказаться на проникновении туда сырости.
Запрятывание книг, исторических и культурных ценностей обычно связано с реформой письменности и приходится на период смены религиозных воззрений, социально-экономического и династического строя. Подобная волна, но в гораздо большем масштабе, прокатилась по всем континентам в связи с самоутверждением новых религиозных воззрений. Уничтожались храмы, книги, памятники и люди — носители древних верований и знаний. Волны реформ, разрушений, уничтожений, запрятывания книг и людей прокатились и по Руси. Одна из них пришлась на образование Московского царства при Грозном, когда было уничтожено много князей, бояр, священнослужителей и простого люда. Подобное было и позднее, что способствовало сокрытию всего наиболее ценного в
