Леди в желтом - Ли Алам
Кёнэ на мгновение задержала дыхание, а потом разразилась смехом.
Получив предупреждение об опасности, Сона отправила адвокату медицинские записи убийцы и копии отчетов по происшествию. Тона не знал о существовании копий, но осознавал такую возможность. Даже после того, как документы исчезли, он все бродил по дому. И когда висел на окне в доме Мориямы, ждал, пока он сожжет все документы.
Кёнэ понимала, как можно использовать копии, попавшие к ней в руки.
– Насколько я понимаю, в полиции составили признание, основанное на лжи. Но сейчас вскроются факты остальных убийств, и тогда тебе грозит смертная казнь или пожизненное заключение.
Кёнэ встала и собиралась выйти из комнаты, но потом вдруг о чем-то задумалась и заговорила вновь, как ни в чем не бывало интересуясь самочувствием собеседника:
– Живот не болит?
Тона злобно посмотрел на нее. На животе все еще была повязка. Именно сюда вошел американский складной нож. Если бы не прибежал журналист, Кёнэ могла оказаться в соседней камере.
* * *
Кёнэ и Тона молча смотрели друг на друга. Оба прекрасно понимали ситуацию, и каждый знал, что их глубина и степень понимания находятся на одном уровне. Тона повернул руку, закрыл дверь, большим пальцем нажал кнопку и запер замок. Обратной дороги не было.
Он мог сбежать, убедить Кёнэ или придумать оправдание. Среди всех возможных вариантов он выбрал иное – напасть на Кёнэ. Она должна была ответить тем же.
В этой крохотной комнате невозможно было избежать столкновения. Тона был выше ее на двадцать сантиметров и крупнее. Для него было странным, что Кёнэ не испугалась и не пытается сбежать. Она стояла ровно, наблюдая за каждым движением бывшего жениха. Кёнэ понимала, что последнее слово будет за ней, но не хотела в этой ситуации поворачиваться к противнику спиной. Таких случаев больше не представится. Ее уникальным преимуществом было и то, что никто не знал, что она принесла с собой. Ощутив неловкость, Тона внимательно наблюдал за ее поведением и вдруг остановился на мгновение. Дальше было как в плохой дешевой пьесе – грустное лицо и мягкий, вкрадчивый голос.
– Кёнэ, есть способ все вернуть?
«Есть, – подумала Кёнэ. – Если женщины, которых ты убил, воскреснут, можно будет все вернуть». Кёнэ молча посмотрела на молодого человека. Он глубоко вздохнул, словно и правда искренне сожалел о сделанном.
– Да, наверное, ты права.
В этих словах звучало полное понимание происходящего, роль доброго и заботливого жениха на этом закончилась. Он подбежал к Кёнэ и схватил за горло. Огромные, огрубевшие руки с силой давили на артерию. Он сбил девушку с ног и повалил на пол. Голова и спина, казалось, треснут от боли. Но это были мелочи по сравнению с тем, что она не могла дышать.
Кёнэ понимала, как ей повезло, что Тона начал действовать именно так, как она и предполагала. Сона умерла от удушения, ее подруга тоже. Все предполагаемые жертвы, за исключением пожилой Чон Огёп и юной спутницы Кёнэ, были задушены или как минимум имели следы удушения на теле. Привычки не исчезают так просто. Пока Тона душил Кёнэ, их тела сблизились. Они стали похожи на любовников, как когда температура тел смешивается в одной точке. Легкие с трудом наполнялись воздухом, по щеке скользило горячее влажное дыхание.
Тона был настолько поглощен происходящим, что на мгновение забылся. Кёнэ старалась не замечать боль во всем теле, затрудненность дыхания и боль в сердце. Она выхватила из кармана складной нож и вонзила его в противника.
Тона не понял, что произошло. Но тело отреагировало сразу. Он тут же рефлекторно отпрянул от боли, выдохнул и сделал еще шаг назад. Кёнэ одной рукой убрала его ослабленную руку, другой выдернула нож. Из раны заструилась кровь и окрасила одежду. Тона, шатаясь, упал на пол.
Было больно. Тот самый нож, которым они разрезали веревки, когда ставили ловушки для насекомых, ветки деревьев и лозу, иногда толстые кожаные ремешки шлемов. Такие ножи могли иметь при себе рабочие, которые выходили на работу в ночные смены и шли на завод по ночным переулкам, а также девушки, которые жили в домах с тонкой дверью и решетками.
Тона весь съежился, отчаянно пытаясь закрыть рану, из которой текла кровь. Кёнэ восстановила дыхание и теперь смотрела на него с презрением.
Она промахнулась. Хотела ударить по почкам. Если задеть артерию, при существующем уровне медицины у пострадавшего не будет шансов. Взгляд девушки, переполненный гневом и волнением, остановился на бледной шее жертвы. Сонная артерия пульсировала, посылая кровь к голове. Кёнэ снова достала нож. Приближаясь к убийце, она ощущала лишь бешеный стук своего сердца. Все окрасилось алым, будто глаза налились кровью.
Кёнэ не видела, что дверь открылась, потому что стояла к ней спиной. Чжеха, оценив обстановку, тут же схватил девушку за руку.
Он дышал с трудом. Характерным признаком его болезни было постоянное ощущение удушья. В результате осложнений, полученных во время работы с полицией в качестве консультанта, он не выдержал физических нагрузок. Он знал, что легкие могут не выдержать, но примчался сюда как сумасшедший. Попытался схватить руку Кёнэ, но сил уже не было.
– Не смейте! – едва успел произнести Чжеха.
Обливаясь потом и тяжело дыша, он склонил голову, но не отпускал руку. Он всем телом повис на руке Кёнэ. Ее рука была в крови, словно грязь облепила со всех сторон. Но грязной казалась не рука, а сама кровь.
Чжеха медленно отдышался. Пока он вытаскивал нож из рук Кёнэ, все происходящее казалось ему чем-то нереальным и даже странным.
Эпилог
Май 1937 года
– Хан Кёнэ? – кто-то окликнул ее возле больницы.
Кёнэ молча смотрела на свои руки. Прошло довольно много времени с тех пор, как она помыла руки, но раздражение не проходило уже несколько недель. Она думала о том, насколько меньше или больше было бы это раздражение, если бы Чжеха не вмешался и она бы довела дело до конца.
После того как Тона был арестован, Окхва пришла в себя. Ее тетушка уже приезжала к ней несколько раз, и они долго разговаривали. Окхва согласилась на встречу с
