Кто такая Мод Диксон? - Александра Эндрюс
Она вдруг снова почувствовала на себе руку. Отскочив в сторону, она все же обернулась.
– Флоренс!
Шагнув назад, она споткнулась на неровной земле. Перед ней кто-то стоял: крупные зубы, ярко-розовое поло, сухие тщательно приглаженные волосы.
– Уитни?!
Ее давняя подруга из Флориды смотрела на нее, округлив глаза от удивления. После неловкой паузы они все-таки обнялись. Уитни уже с седьмого класса была ростом метр восемьдесят, так что Флоренс пришлось встать на цыпочки. Они не виделись с окончания школы и с тех пор обменялись всего двумя десятками сообщений. Переехав в Нью-Йорк, Флоренс вообще перестала отвечать. Тем не менее никакой обиды на лице Уитни не читалось, хотя, возможно, она просто забылась на мгновение, пораженная их неожиданной встречей.
– О боже! – воскликнула Уитни. – С ума сойти!
– Что ты здесь делаешь?
Уитни вдруг ахнула.
– Что случилось? – спросила она, указывая на гипс и лицо Флоренс, на котором все еще были видны синяки. – Что с тобой?
– Небольшая авария. Все не так страшно, как кажется.
– Бедная!
– Что ты здесь делаешь? – снова поинтересовалась Флоренс с легким беспокойством в голосе. Она была так напугана недавним общением с Гретой, встречей с Идрисси и даже с торговцем аметистом, что ей уже везде мерещилась опасность. Пришлось напомнить себе, что Уитни – это просто Уитни. Та самая девушка, которая четыре года подряд исполняла заглавную песню из «Классного мюзикла» на шоу талантов. Неожиданно взглянув на себя нынешнюю глазами того, кто знал ее с детства, Флоренс ужаснулась, но это ощущение прошло так же быстро, как и появилось.
– Я тут в отпуске с университетской подругой, – сказала Уитни. – Мы только сегодня утром приехали в Семат. До этого несколько дней были в Атласских горах.
В школе Уитни была очень старательной ученицей, хотя ей никогда не удавалось достичь таких же успехов, как у Флоренс. А еще Флоренс до сих пор не могла забыть того, что отец Уитни, который был ее дантистом, оплатил обучение дочери в частном университете Эмори, в то время как для самой Флоренс, как для всех остальных, никаких вариантов, кроме Университета Флориды, не существовало.
– А ты что здесь делаешь? – спросила Уитни.
– Вроде как работаю.
– Правда? И чем ты занимаешься?
– Я… Ну, это долгая история. Собираю материал.
– Здорово! А ты все еще в издательском бизнесе?
– В общем-то, да.
– Это прекрасно. Я очень рада за тебя. Ты всегда любила книги.
Флоренс уже замечала, что люди, которые, в отличие от нее, не считали литературу чем-то фундаментальным, составляющим, наряду с физикой и биологией, основу человеческой жизни, представляли ее просто совокупностью физических объектов – книг. Неужели они считали, что стихия музыки может быть сведена к виду и звуку скрипичной струны? Флоренс действительно любила книги – запах переплета, шероховатость страниц, – но все это было ничто по сравнению с тем, что таилось внутри них.
– Ну а ты? – спросила она. – Чем ты сейчас занимаешься?
– Я руковожу проектом в «Веризоне» в Тампе. Какое-то время пыталась работать в Атланте, но скучала по морю и по семье. А «Веризон» – это просто лучшее место для работы.
Флоренс вспомнила, что в школе главной проблемой Уитни в общении с другими был ее безудержный энтузиазм, тогда как большинство из их окружения наступили бы себе на горло при попытке проявить малейшее рвение хоть к чему-то.
Уитни вдруг закрыла глаза и втянула носом воздух. Потом взяла Флоренс за руки – она всегда предпочитала тактильный контакт.
– Флоренс, можно я скажу? Мне кажется, это судьба, что мы здесь случайно встретились, потому что я уже несколько месяцев собираюсь тебе кое-что рассказать.
