Блаженство - Джей Криммер
— Пожалуйста, — задыхается она, ее голос — придушенная мольба, которая сжимает мое сердце, как тиски. Никогда прежде я не испытывал такой боли. — Ронан!
Мое имя, сорвавшееся с ее губ, — это слишком. Она зовет меня на помощь. Она знает, что я здесь; она знает, что я собираюсь найти ее. Она знает, что я не бросил ее, и умоляет меня.
Защитная ярость, подобной которой я никогда не испытывал, охватывает меня, когда я бросаюсь на них. Я откидываю голову мужчины за жирные волосы и со всей силы бью его о ствол дерева, снова и снова, пока тошнотворный хруст не превращается во влажную кашицу. Кровь брызжет мне на лицо, когда я наклоняюсь, срываю ремень с его упавших штанов и связываю ему руки за спиной, вывихнув при этом плечо. С удовлетворением я бросаю его на землю и поворачиваюсь лицом к своей дрожащей девушке. Мой некогда невинный ангел выглядит разбитым и в синяках. Опустившись перед ней на колени, я встречаюсь с ее залитым слезами взглядом, и мои глаза горят убийственным огнем.
— Ты пришел, — вздыхает она в недоумении.
Как глупо с ее стороны было думать, что я не приду за ней. Для нее нет спасения. Я всегда найду ее.
— Я же говорил, что найду тебя, — тихо шепчу я.
— Ронан.
Я презираю свое имя. Оно символизирует прошлое, которое я пытался забыть и оставить позади. Люди, которые должны были любить меня беззаветно, в итоге отвергли меня и изгнали, как Люцифера из Позолоченных ворот, прокляв за то, что я посмел поставить под сомнение существующее положение вещей. Вот почему я отказалась от своего жалкого имени, взяв то, которое сестра Агата шипела на меня, прежде чем задушить своими четками. Но теперь, когда я слышу это имя, произнесенное с таким изяществом из ее уст, и вижу выражение ее глаз, когда она смотрит на меня так, словно я ее герой, ее спаситель... Нет имени, которым бы я хотел называться.
— Эверли.
Я перевел взгляд на нее и нахмурил брови.
— Что? — спрашиваю я, заметив, что лежащий рядом с нами ублюдок приходит в себя, но это не имеет значения, он и так сдохнет от этих травм через несколько мучительно болезненных мгновений.
— Меня зовут, ты спрашивал меня в кафе, меня зовут Эверли.
— Эверли, — ее имя слетает с моего языка, как будто ему там самое место, идеально подходящее для женщины, сидящей передо мной. Оно мягкое и мелодичное, как песня, которую я напеваю уже много лет. Слоги сливаются в единое целое, оно вне времени, чувственное и совершенное — все, чем она является. — Эверли, — повторяю я, наслаждаясь тем, как звучит ее имя. — Такое красивое имя, а ты ходишь под именем Пип.
Она издаёт удивлённый смешок, и это чувство пробуждает во мне почти ужас.
— Нет, я... Пип — это сокращение от Пипсквик. Так меня называл мой бывший парень.
Парень? У нее был парень? Парень, который водил ее в этот магазин, покупал ей кофе и делал это достаточно регулярно, чтобы персонал знал ее по этому отвратительному прозвищу. Парень, который прикасался к этим губам, смотрел в эти глаза и пробовал на вкус эту сладкую киску. Сказать, что я не в восторге от такого поворота событий, будет преуменьшением. Мысль о том, что другой мужчина претендует на то, что принадлежит мне, что было создано на этой земле для меня, — этого достаточно, чтобы я сорвалась.
— Бойфренд? — Я надулся, вставая, и желание ударить что-нибудь стало непреодолимым. — Какое романтичное прозвище, — усмехаюсь я, заглядывая в ее рубашку и доставая зажигалку.
— Бывший, — поправляет она, пока я прикуриваю сигарету. — Мы расстались.
— Когда? — спрашиваю я, прежде чем сделать длинную затяжку. Я замечаю, как краснеют ее щеки, когда она отводит взгляд.
— Я не знаю, как долго мы были... в машине, но это было в ночь перед кафе.
Сигарета выпадает у меня изо рта от ее слов.
— Три дня назад?
Я в полном шоке от этого. Мой ангел, мое прекрасное создание действительно было поставлено на моем пути не просто так. Это судьба, рок, божественное вмешательство. Как еще можно это объяснить?
— Прошло несколько часов с момента твоего последнего траха, а ты уже мокрая для другого мужчины? — Я ухмыляюсь, наступая на свою упавшую сигарету. — Ты, наверное, все еще держишь его внутри себя и все еще умоляешь меня?
— Я никогда не умоляла! — надулась она, полная негодования. — И мы с ним не встречались... ну, это не твое дело, но это было давно.
Ложь. Ни один мужчина не посмел бы претендовать на нее и не зарывать в нее свой член каждую гребаную ночь.
— Моя красавица, почему? Зачем ты мне врешь? Все в порядке, это было до нас, я не могу винить тебя за это. Но врать о последнем времени...
— Я не лгу, он предпочитал других девушек. И нас не было.
Я опустил взгляд на ее все еще обнаженную киску, которая поет мое имя. До сих пор я вел себя как джентльмен, не сводя глаз с ее обнаженной плоти, но сейчас, сейчас она мне нужна. Зная, что всего за несколько часов до того, как она перешла мне дорогу, она рассталась с другим мужчиной, меня переполняет желание взять ее, поглотить ее.
— Ронан, — задыхается она, когда я наклоняюсь над ней, а она откидывается на большой камень, на котором сидит. — Ты не должен этого делать.
Ее слова вырываются с придыханием, а полуприкрытые глаза, смотрят на мой рот.
— А разве нет? — пробормотал я, пока мои руки пробирались вверх по ее шелковистым бедрам. — Думаю, я выиграл наше пари, а значит, могу забрать свой приз.
— Но он... — Она указывает жестом на дергающегося, бормочущего мужчину, который смотрит на нас единственным глазом, все еще находящимся в глазнице.
— Ты права, — говорю я, вставая и рывком поднимая ее. — Он не захочет это пропустить.
Я
