Королева склепа - Кристофер Триана
– Какому месту? – спросила Белла.
– Другому миру. Как бы альтернативному измерению. Она утверждала, что нашла портал между миром живых и миром мертвых.
Несмотря на скептицизм, по коже Розы пробежал холодок. Она никогда не верила в сверхъестественное, но, стоя здесь, в подземном склепе, стены и потолок которого сложены из костей, вдруг почувствовала, что мир мертвых не только реален, но и почти ощутим. Она пыталась убедить себя, что просто перенервничала, но знала: дело не только в этом. Что-то было не так с этим местом – с той агрессивной медведицей, с чудовищным пауком и с жутким детским стишком, который не выходил из головы:
«Одни дамы боятся, другие храбрятся. Одни власть насаждают, другие угождают. Но все равны, коль слышат те напевы… пока средь вас не выйдет Королевы».
«Королевы, – подумала Роза. – Я ведь не люблю проигрывать».
От этой мысли в животе похолодело. В воздухе витала злая энергия – та же, что недавно спровоцировала у нее вспышку ярости.
– Значит, твоя мама знала про это место? – спросила Белла.
Обри кивнула:
– Да. Она уже бывала здесь… и видела нечто ужасное.
Глава четырнадцатая
Гробница была примерно размером с гостиную родителей Холли. Пыльная, но хорошо сохранившаяся – ни граффити на стенах, ни мусора на полу. Неужели она, Бриджит и Вера пробрались сюда первыми? Гробы стояли на каменных плитах, выстроившихся вдоль стен, как кровати в армейских казармах, – всего их было девять. Стены – голый камень, дверь, через которую они вошли, была единственным выходом.
– Жутко до чертиков, – сказала Вера, прижимаясь к Холли.
Та провела рукой по одному из гробов, стерев пыль, и прочла имя, вырезанное на дереве: Дженис.
– Это они, – сказала она. – Голдманы.
Бриджит засияла:
– Невероятно. Просто нереально.
– Реально, как ни крути.
– Не могу поверить, что все это столько лет тут стоит! Будто не трогали веками. Когда, по-твоему, здесь в последний раз был живой человек?
– Не знаю, – сказала Холли. – Давно точно.
Бриджит потерла руки, переводя взгляд с одного гроба на другой, как будто играла с ними в блэкджек.
– Надо найти ее.
Вера округлила глаза:
– Эй-эй! Ни за какие коврижки!
– Что? Почему нет? Разве ты не хочешь увидеть Мэдлин?
– Мы не можем вскрывать гробы! Господи, Бриджит, ты кто вообще? Упырь?
Бриджит ухмыльнулась:
– Могу и им стать. Давай, мы как Индиана Джонс.
– Нет, мы как маньяки. Помнишь того старика из документалки? Копал могилы, делал легинсы из человеческой кожи. Фу!
– Боже, Вера, мы же не зайдем так далеко.
Та скрестила руки:
– А я и расхитительницей гробниц быть не хочу.
– Кто говорил про расхищение? Украшения я не трону, просто хочу взглянуть.
Обе повернулись к молчащей Холли.
– Ну, что скажешь, подруга? – спросила Бриджит. – Мы уже сюда забрались, верно? Что нам стоит сделать еще один шаг?
Вера умоляюще посмотрела на Холли:
– Я считаю, надо валить отсюда. Я пойду попрошу у Слейтера травы, ладно? Мне уже пофиг. Только давайте уйдем.
– Никто тебя не держит, – сказала Холли.
Лицо Веры вытянулось. Исказилось от обиды. Она подошла к двери, но не ушла: снаружи уже стемнело, и Вера слишком трусила, чтобы бродить одной по ночному лесу, так что просто стояла, надувшись, как ребенок, которого поставили в угол.
Бриджит присоединилась к Холли, сдувая пыль с табличек. На четвертом гробу они нашли нужное имя.
Гроб Мэдлин Голдман был маленький. Видно, она была миниатюрной даже для подростка.
Бриджит поднесла зажигалку, взглянула на Холли: мол, сделай милость. Холли положила руки на крышку. Кончики пальцев покалывало. Она правда это делает? Она будто глядела на себя со стороны, не участвуя в процессе, как фильм смотрела. Кукла, которой движет дремавшая доселе часть ее самой.
Крышка приподнялась.
– Охренеть, – сказала Бриджит, отступая.
На внутренней стороне крышки виднелись следы ногтей. Застарелые пятна крови напоминали тай-дай[2]. Внутри – тьма, будто бездна, а не гроб. Холли потянула Бриджит за фланелевую рубашку и притянула поближе, чтобы было светлее. Пламя Zippo дрожало, отбрасывая рыжие блики.
Гроб был пуст.
Она по-прежнему помнила дорогу.
Прошло много лет, но Холли не забыла, где узкая тропка сворачивает с основной. За холмом ждал тот самый кладбищенский склон. Когда-то она поклялась себе, что никогда сюда не вернется, но теперь эта про́клятая земля завладела ее дочерью. И в самых темных уголках сердца Холли знала: Белла борется за титул – пусть даже сама этого не понимает.
– Сюда, – сказала она Сойеру.
– Но тропа идет дальше.
– Поверь. Нужно свернуть и пойти туда. На основной тропе им просто некуда было забраться, а эта ведет куда надо.
Он нахмурился:
– Хочешь сказать, ты знаешь, где они?
– Догадываюсь.
– Почему не сказала раньше?
– Потому что не хотела верить.
– Во что? – Он вскинул голову.
– Слушай. Никаких старинных качелей, или о чем ты там говорил, здесь нет. Зато есть кладбище. Древнее. И опасное.
– Опасное? В каком смысле?
– Оно…
Как сказать Сойеру о таком? Как заставить понять, поверить? Но Холли должна была попытаться: может, это единственный шанс спасти девчонок… если они еще живы.
«Не думай об этом!»
– Оно… – продолжала она. – Ладно. Под кладбищем – склеп. Но с подвохом. Когда ты туда зайдешь, увидишь просто четыре стены и несколько гробов. Потому что ты – это ты. Но есть другое место – внутри склепа, дальше, и все-таки это тоже его часть. Иногда только его и можно увидеть. Это как если обводишь рисунок по кальке, но на листе выходит совсем другое изображение. Понимаешь?
Он моргнул:
– Нет, конечно не понимаю. Что ты несешь?
– Ладно. – Она всплеснула руками. Черт с ним. – Звучит бредово, но это правда. Есть дверь, ведущая сразу в два разных места. Одно – просто склеп. Другое – лабиринт. Если через дверь пройдет кто-то неприглашенный, он не сможет увидеть или попасть в лабиринт. По крайней мере, не думаю, что сможет.
Сойер одарил Холли именно тем взглядом, которого она ожидала. У него отвисла челюсть, он поморщился, словно почуял неприятный запах.
– Что за хрень ты несешь? – спросил он. – Лабиринт, который видят только женщины?
– Не женщины. Девушки. Молодые. С красотой юности. Этого он хочет.
Сойер потер переносицу:
– Ты что, обдолбалась? Серьезно, что это вообще?
– Послушай меня, пожалуйста…
– Подожди. Ты пытаешься поговорить про нас? Про мужиков и баб?
– Нет, я
