Королева склепа - Кристофер Триана
– Дай зажигалку, – сказала она.
Бриджит смотрела на нее широко раскрытыми глазами, но передала Zippo. Когда Вера вернулась, они сидели в маленьком круге света. Холли поднесла зажигалку к глазам. Лицо смотрелось в оранжевом свете как картина маслом: пухлые губы, веснушки на носу и щеках, голубые глаза чуть больше обычных.
– Ну и что теперь? – спросила Вера.
Холли достала баллончик с краской.
– Прости, – сказала она. Направила баллончик на зажигалку и нажала. Красная краска вспыхнула, струя жидкого огня опалила лицо Веры. Она закричала, волосы загорелись. Холли не останавливалась, не давала ей сбежать. Бриджит выкрикивала ее имя, но Холли не слушала. Вера закрыла лицо руками, но Холли продолжала, поджигая одежду и тело. Вера пыталась сбить пламя, но Холли только добавляла, пока струя не попала в рот. Пальцы Веры метнулись к горлу, она упала, дергаясь в конвульсиях: обожгла легкие.
– Вера! – закричала Холли.
Слишком много огня. Слишком много ужаса. Пламя трещало, завоняло горелой плотью. Внезапно на Холли навалился весь ужас сотворенного. Она опустилась рядом и попыталась сбить пламя. Обернулась к Бриджит: та стояла в дверях, дрожа и вытирая слезы.
– Помоги! – крикнула Холли.
Но страх парализовал Бриджит. Холли сняла фланелевую рубашку и накрыла Веру, сбивая остатки пламени.
– Я не хотела… – простонала она. – Не хотела…
Вера перестала дергаться, руки опали. Фланель скрыла лицо. Холли не знала, сможет ли когда-либо снять ее. Надеялась, что Вера сделает это сама.
– Вера… – сказала она со слезами. – Прости… – И перевела взгляд на Бриджит. – Я просто хотела, чтобы она стала не такой красивой. Но этого не хотела, клянусь.
Бриджит обняла себя руками и безутешно рыдала.
От фланели шли дым и гарь. Холли кашляла, всхлипывала. Вера не шевелилась.
– Ты убила ее, – сказала Бриджит.
– Нет… – побледнела Холли.
– Да, убила.
– Я не хотела, чтобы так сильно…
– Сильно? Ты подожгла Веру.
Холли посмотрела на подругу, накрытую рубашкой. Она должна была знать. Оттянув ткань, она увидела то, что осталось от Веры Джонсон: лицо желтое, все в волдырях, кожа как чешуя, глаза и брови сожжены, зубы почернели.
Бриджит всхлипнула. Холли снова накрыла Веру, как врач накрывает тело простыней. Встала и обернулась к Бриджит – единственной подруге.
– Я просто не хотела умирать здесь, – сказала она. – И чтобы ты умерла.
Бриджит мотнула головой, наморщила нос:
– Чушь. Ты хладнокровно убила Веру.
Холли почувствовала злость:
– Ты дала мне зажигалку. Не забывай.
Она бросила Zippo Бриджит, та поймала.
– Я не знала, что ты вытворишь!
– Знала. И ничего не сделала. Ты хотела помешать Вере выиграть, как и я. Просто не хватило смелости.
Бриджит попятилась:
– Ты сумасшедшая? Теперь за меня возьмешься?
Холли не думала об этом. Не хотела. Покачав головой, она подняла руки, как бы убеждая, что не собирается нападать:
– Нет, неправда, честно.
Но это была правда. Здесь, в этом подземелье, уловки были лучшей защитой, а ложь – частью игры. Здесь нет друзей, только соперники, поняла Холли. Дружба – это слабость. У нее осталась только одна цель: выжить.
Она двинулась к Бриджит, не зная еще, что собирается сделать. Вера все-таки умерла отчасти случайно. Холли не желала ей смерти, только проигрыша. Но игра требовала, чтобы победитель был один, и Холли вывела Веру из игры навсегда.
– Я не хотела никого убивать, – сказала Холли. – Но что оставалось делать? Она могла победить.
– Не подходи ко мне, тварь, – отступила Бриджит.
Но Холли шла на нее. Раньше она никогда не чувствовала себя так легко, и это пугало. Она будто не контролировала себя, как пьяная, которая не может идти прямо.
– Я сказала, не подходи! – крикнула Бриджит.
И побежала. Холли без раздумий бросилась за ней.
Подростки мчались по туннелю. Пылающий ад исчез, оставив их в темноте. Холли бежала на звук тяжелого дыхания подруги, кровь стучала в висках. Она не обращала внимания на усталость, страх, голод и жажду. Она и без того постоянно мирилась с неудачами. Иногда с отказами парней, иногда с проблемами с учебой. Спорт тоже не был ее коньком, и на физкультуре Холли не блистала. Но теперь все «критические провалы» прошлого казались пустяком. Осталось только одно достойное испытание, один-единственный вызов.
Сможет ли она победить в этой игре?
Призрачный бирюзовый свет впереди высветил силуэт Бриджит. Окутанные иссиня-черными тенями кости, казалось, приветствовали возвращение девочек, руки скелетов тянулись из стен, желая обнять их. Потолок был усеян телами.
– Прочь от меня! – крикнула Бриджит.
Может, она разговаривала с Холли, может – с самим склепом. Может, с ними обоими. Для Холли это сейчас не имело значения. Важно было только поймать Бриджит и помешать ей найти легкий путь к победе, прибегнуть к обману, какой-нибудь хитрости, сжульничать.
«Жертва», – подумала Холли, вспомнив загадочный листок бумаги.
Она потянулась к волосам подруги, но не смогла подобраться достаточно близко. В боку у Холли закололо от бега, но Бриджит и не думала сбавлять темп. Холли должна была что-то предпринять, пока жертва не сбежала.
Она бросилась Бриджит прямо на спину. Девушки упали и покатились кубарем. Колени Бриджит ударились о край открытого гроба, и она врезалась в него, приземлившись лицом прямо на скелет. Кости раскололись, и Бриджит с криком ухнула в останки, а вокруг поднялось серое облако из костной крошки. Она ударилась лбом о верхнюю кромку гроба. Холли упала на Бриджит, и тут что-то врезалось ей в живот. Она вздрогнула и поднялась. То, что ее царапнуло, тут же перестало давить. Пошла кровь, но рана была неглубокая. Разогнав облако пыли, она посмотрела вниз на Бриджит. Когда туман рассеялся, она увидела, что у скелета в гробу отломалось ребро и пронзило Бриджит насквозь.
– О, черт… – выдохнула Холли.
На лбу Бриджит красовалось красное пятно, а там, где она ударилась о крышку, уже образовалась шишка. Ее глаза были закрыты, на ресницах запеклась кровь.
– Бриджит? – спросила Холли дрожащим голосом. – Ты там сдохла?
Бриджит не ответила. Зато ответил склеп.
Костницу залил белый свет, и по залу прокатился шквал аплодисментов. Праздничная джазовая музыка окутала Холли, в воздухе, как в новогоднюю ночь, запорхало конфетти. У нее закружилась голова. Она подняла глаза и увидела тела девушек разной степени разложения. В отличие от других трупов в склепе, они были одеты не по дресс-коду. На них были джинсы-клеш, футболки с музыкальными группами, юбки-пудели и современные блузки, а также разные модные прически двадцатого века. Некоторые тела иссохли, став почти скелетами, некоторые раздулись и побагровели. Каких-то застало трупное окоченение, а какие-то кишели насекомыми. А падало,
