Королева склепа - Кристофер Триана
Взойдя на сцену, Роза обожгла Беллу и Обри взглядом, скривила верхнюю губу. Она не отводила от них глаз, даже когда из клубов дыма явилась сама Мэдлин.
– Что ж, – произнесла она, сжимая в руке микрофон, – за старание в выборе костюма Роза получает дополнительные очки. Но Обри пошла еще дальше: она устранила одну из соперниц.
Прожектор осветил труп Селесты, проткнутый колом. Струя крови, как по команде, хлынула из ее носа и рта. Толпа взревела, прожектор снова метнулся, осветив Обри. Даже сквозь сияние Белла видела, как поворачивались к ним головы мертвых.
– Нет, – прошептала Обри. – Я не хотела…
Призрак Мэдлин Голдман захохотал:
– Убийственная и скромная! Какая прелесть. Твоему будущему парню повезет – если, конечно, ты выживешь и выберешься.
Толпа во тьме зала снова засмеялась, их пепельные челюсти открывались и закрывались, как медвежьи капканы. Белла потянула Обри за руку. Оставаться здесь было никак нельзя – только бежать. Пока Роза на сцене, можно попытаться выбежать в туннель, обратно к костнице и оттуда в мавзолей. Сейчас Белла предпочла бы скорее вновь столкнуться с медведем, чем с Розой, нежитью и духом садистки Мэдлин Голдман.
Лицо призрака по-прежнему скрывала тень. Мэдлин перевела взгляд на Розу. Белла отметила, что микрофоном ей служила бедренная кость. С нее, подобно шнуру, свисала пожелтевшая и высохшая полоска плоти.
– Финальный раунд, Роза, – объявила она. – Пора показать нам, из какого ты теста. Давай, дорогая. Что ты будешь делать?
Роза резко рванула к краю сцены и взмыла в воздух, как баскетболист. Платье развевалось, будто крылья мотылька. Она перескочила два ряда трупов и приземлилась на ноги, глядя на Беллу и Обри, как львица на газелей. Зарычала, дико и хищно блеснув глазами.
– Но все равны, коль слышат те напевы… – пророкотала она. – …пока средь вас не выйдет Королевы.
Белла в ужасе смотрела на подругу, не веря, что это в самом деле она. Уж не одержима ли Роза? Совсем на себя не похожа. Злая энергия склепа пропитывает ее, как кровь одежду. И если Белла и Обри решили возвращаться в мавзолей, придется пройти мимо нее. Да, они в большинстве, но Роза с лихвой компенсирует это ростом и клокочущей яростью.
– Ты предала меня, – сказала Роза.
Белла вздрогнула. Знала ли Роза о той ночи с Тайсоном? А если знала, то всегда? Или ей даровал это знание склеп?
– Роза, – начала она. – Что бы ты ни задумала, прошу, не делай этого.
– Я думала, мы лучшие подруги, а ты предала меня.
Глаза Беллы наполнились слезами:
– Прости… это была ошибка.
– Нет. Ты знала, что делаешь. Признай это.
Слезы хлынули потоком, и Белла сломалась. Может, Роза и права. Может, ей нужно облегчить душу. Мэдлин Голдман ведь ценит в участницах честность, так? Лгущих она лишь терзает с особой жестокостью.
– Ладно, – заполошно, прерывисто выдохнула Белла. – П-признаюсь. Я переспала с Тайсоном.
Роза спала с лица, гнев сменился шоком и слезами:
– Ты… ты что?
Белла тут же поняла, что просчиталась.
Роза ничего не знала. Говоря о предательстве, она имела в виду, что Белла завела ее сюда, в склеп. Она считала, что Белла отвела ей роль жертвы и уничтожила десять лет их дружбы в угоду новым подружкам, помешанным на оккультизме. До этой секунды их секс с Тайсоном оставался тайной.
– Прости. Так получилось…
Роза одарила ее полным ненависти взглядом:
– Ну… яблочко от яблони недалеко шлепнулось.
Белла хотела спросить, о чем это она, но уже поняла. Роза узнала о романе ее отца с мамой. Она что, застала их за этим делом? Интересно, она скрыла свои чувства, как Белла, или вступила в конфронтацию? Знай Белла, что Роза в курсе, они могли бы обсудить это и утешить друг друга. Может, даже придумать план и стать одной семьей, как хотела Белла. Но было уже слишком поздно – для очень многого слишком поздно.
Роза сделала шаг вперед.
– Отвали от нас! – крикнула Обри.
Но Роза медленно и неотвратимо надвигалась:
– Обри, ты лучше беги, пользуйся моей добротой. Потом я приду за тобой. Но сейчас мне хотелось бы провести время с лучшей подругой. Отомстить за всю боль, что она мне причинила.
– Не надо, – сказала Белла. – Мы еще можем выбраться отсюда все вместе.
– Никаких «вместе» больше нет, – сказала Роза. – Все разбилось. Вдребезги.
И она ринулась на них.
Глава двадцать шестая
Сойер рухнул на колени, держась за живот. Кровь сочилась сквозь пальцы. Холли стояла над ним, крепко сжимая в трясущейся руке нож. Она направила на любовника луч фонарика: щеки Сойера подрагивали, наливаясь красным, с нижней губы свисала нитка слюны.
«Вот почему его впустили, – подумала Холли. – Мэдлин хочет не просто увидеть нас в паре, ей нужен собственный кавалер».
И что же Холли могла ей предложить, кроме как скрасить наконец вековое одиночество, отдав жениха – Короля склепа? Она надеялась, что титул победительницы даст ей возможность вновь попасть в склеп, но за это выставили чек. Что ж, за проход надо платить. Нельзя было и надеяться вытащить дочь, не предложив взамен что-то равноценное.
– Холли… – простонал Сойер, поднимая на нее умоляющий взгляд.
Она отшатнулась и вонзила нож в его шею. Руку окропило теплым алым потоком, а Холли всаживала лезвие все глубже.
Сойер был слишком ошеломлен, чтобы защищаться. Падая, он выставил руку, чтобы удержаться, и нож выскользнул из шеи. Кровь хлынула из рассеченной вены, и Сойер закашлялся и сгорбился, подставляя под удар широкую спину.
Холли вонзала нож снова и снова. Струи крови брызгали из тела Сойера, как из водяного пистолета.
«Ты ударил меня в спину, – подумала она, – теперь я отплачу».
Но Холли и сама запуталась в своей же логике. Предал ли ее Сойер на самом деле? Как? Тем, что слишком сильно любил жену и не мог уйти? Тем, что любил ее недостаточно и начал встречаться с Холли? Тем, что дал Холли ложную надежду, заставил думать, что
