Заговор братства - Арно Штробель
Тот разговор длился десять минут. Собравшиеся получили задание срочно связаться со всеми сотрудниками, поддерживающими контакт со священниками — членами братства, и коротко обрисовать им ситуацию. Всем им надлежало находиться в состоянии боевой готовности. Работа непростая, потому что в это время по всему миру таких сотрудников было сто пятьдесят человек и большинство из них одновременно «опекали» трех-четырех священнослужителей. Кроме этого, каждый должен был подготовить отчет и дать оценку сложившегося положения, как оно им представляется.
Фридрих поднял глаза от бумаг.
— Судя по вашим докладам, прямой опасности братству нет. Но мы не знаем, как ведется это расследование и какой информацией располагает Ватикан.
Он взял лист, исписанный от руки, лежавший на краю письменного стола, отдельно от стопки бумаг, бегло просмотрел его и обратился к Кремеру:
— Нужно организовать информационный центр. Займитесь этим, Дитмар. Подберите надежных людей. Работать центр должен круглосуточно, потому что, сами знаете, члены братства симонитов действуют по всему миру. О любой нестандартной ситуации, о любом самом мелком событии, которое покажется им странным, они должны немедленно сообщать сюда, в Кимберли. Проинструктируйте всех. Обо всем самом важном сразу докладывайте мне. В любое время дня и ночи.
Кремер кивнул, но Фридрих увидел это лишь уголком глаза, потому что его внимание было направлено теперь на Курта Шоллера.
— Ты, Курт, подготовь, пожалуйста, аналитическую справку о наших финансах на данный момент. Меня интересуют главным образом средства, которыми мы можем свободно располагать.
Легкий поворот головы, и Ганс подался вперед.
— Ты летишь в Рим и лично встретишься с Денгельманом. Я хочу знать, что делает этот парень в Ватикане и как могло произойти такое, что мелкий служащий светской структуры предупреждает братство об опасности, а господин епископ не имеет об этом ни малейшего преставления. Юргену пора понять, что его жизнь в качестве ленивого князя церкви подошла к концу. Я ожидаю, что в самое короткое время он сможет установить контакт со всеми важными лицами внутри курии. Если он не в состоянии это сделать, значит, я его переоценил, что, однако, не означает, что подобную неверную оценку нельзя исправить. Скажи ему, что это серьезно.
Он медленно обвел взглядом всех троих.
— На сегодня все. Принимайтесь за работу. И уж постарайтесь, от вас многое зависит.
У всех было явное ощущение того, что они только что видели выразительную демонстрацию решительности Мага привести братство к его цели. Да, мир будет принадлежать им.
Когда дверь за ними закрылась, Фридрих взял телефонную трубку и набрал номер бывшего интерната.
Ему пришлось поговорить с двумя людьми, прежде чем к телефону наконец подошел полковник Вольф.
— Здесь фон Кайпен, — Фридрих привык говорить по-военному коротко, когда имел дело с полковником. После короткого приветствия он сразу перешел к сути.
— Вольф, я объявляю повышенную готовность. Цвет желтый.
На другом конце провода на секунду воцарилось молчание. Только на секунду, полковнику этого хватило, чтобы справиться с удивлением по поводу внезапного развития событий.
— Желтый-один или желтый-два? — спросил он.
Фридриху не понадобилось даже секунды.
— Желтый-один. Жду через час в своем кабинете.
С1 положил трубку.
В действительности готовности «желтый-один» или «желтый-два» не существовало, это был их тайный пароль. Настоял на таком ходе Вольф. «Желтый-два» означал, что Фридриху угрожают и боевая готовность объявлена им не по своей воле. Полковник был очень предусмотрительным человеком, он просчитывал все возможности, даже самые невероятные. Такие качества фон Кайпен ценил. Боевая готовность «желтый-один» значила, что бойцам Вольфа в течение предельно короткого времени нужно отправляться в самые большие города Европы и в некоторые страны Южной Америки, чтобы они могли быстро и эффективно действовать там, если в этом возникнет необходимость. Все они имели специально изготовленные для этого документы и уже несколько раз посещали места своего будущего пребывания. Фридрих бросил взгляд на наручные часы и решил, что до прихода полковника успеет перекусить.
Он был доволен собой. Все нужные кнопки нажаты. Машина, обеспечивающая безопасность братства, пришла в движение.
25 мая 1970 года, Мюнхен
Корсетти сидел за письменным столом в просторной комнате, которую предоставил в его распоряжение мюнхенский архиепископ кардинал Бюхлер. Он ждал священника Курта Штренцлера, приход которого находился в деревне, удаленной от города на шестьдесят километров. Встреча с ним была назначена на десять часов утра.
На письменном столе лежала справка об этом человеке. Там были его биография и многие другие сведения. Священника характеризовали как пастыря душ, который всю свою жизнь посвящает службе Господу и людям. Ему исполнилось тридцать пять лет, и он был чуть старше трех священников, с которыми Корсетти уже беседовал в других городах Германии. Но здесь имелась одна особенность. Отец Курт в противоположность другим, казалось, не искал открытой конфронтации с церковью. В своих проповедях он не клеймил позором догмы, не говорил о «новой вере». Причиной, по которой этот человек оказался вовлечен в расследование, являлись разговоры, которые он вел с архиепископом. Причем об аудиенции у его высокопреосвященства он попросил сам. Курт Штренцлер признался кардиналу, что чем дольше он служит католической церкви, тем ему тяжелее соблюдать строгие регламенты веры и жизни, которые она предписывает. Он полагает, что мог бы больше сделать для людей, если бы чаще следовал порывам своего сердца. Подобное, однако, часто приводило бы его к действиям, вступающим в конфликт с основными положениями церкви. И — это-то и было причиной приезда Корсетти в Мюнхен — он чувствует с большим страхом, как в нем день ото дня растет готовность присоединиться к новому движению внутри церкви. Даже если он и не хотел бы этого, может быть, это и есть единственная возможность для него служить людям так, как Бог ожидает от него. Таковы его убеждения.
Корсетти надеялся, что беседа с этим священником поможет ему разобраться в том, что происходит.
Он бросил взгляд на скромные часы, висевшие на стене. Без пяти десять. Вот-вот должен приехать отец Курт. Сухое тиканье, сопровождавшее каждое движение секундной стрелки, показалось Корсетти ужасно громким. Как странно все-таки человек реагирует на такие вещи! Ведь он услышал это тиканье только после того, как посмотрел на циферблат, а до того вовсе не обращал на него внимания.
Параллель была символической. Как он мог не замечать ничего необычного из того, что происходило вокруг? Священники, о которых сообщалось в конгрегацию вероучения, не делали тайны из своих убеждений. Они открыто заявляли, что церковь необходимо кардинально изменить. Они каждое воскресенье проповедовали это своей пастве. Были и из
