Наивные сказки - Анна Казакова
Когда слезы у Шурочки закончились лесовик предложил:
— У меня девочка, для каждой беды или напасти своя травка есть. Тебе нужно особое зелье — «Медовые уста», готовить его сложно, но я помогу. Действует правда не особо долго, только до вечера, но тут уж извиняй. Ежели что вторую порцию сама сваришь. А может и не понадобится то…
Ох как Шурочка обрадовалась, хоть один день прожить без ругани — это ли не счастье. Она уже хотела бежать под дождь искать нужные травы и коренья, но лесовик не разрешил.
— Тут, дело не в составе, мед его и из еловой шишки сделать можно, главное ты зелье должна зашептать — заговорить. Вспоминай давай все добрые и хорошие слова, что когда ни будь слышала или говорила, а мало будет — придумать придется. А придумывать ох как нелегко, девонька, придумывать — значит брать от собственного сердца. Хватит в твоем сердце доброты значит справишься, не хватит — закаменеет сердце — любить больше не сможет.
В другое время Шурочка испугалась бы и отступила, шутка ли рисковать своим сердцем! Но тут она почему то поверила, что справится. Вспомнился самый дорогой, самый любимый человек, ради которого она и пошла учится целительству. Добрые слова полились сами собой, да так ладно что и не думали заканчиваться, наоборот, чем больше девушка говорила, тем больше хотела сказать еще и еще. Как любит, как скучает, как вспоминает каждый день и каждую ночь.
— Стоп! — Оборвал ее лесовичек — ты уже на десяток порций наговорила. Приходи на неделе, для суженного твоего тоже травку подберем. А пока беги, рассвет скоро.
У Шурочки хватило бы добрых слов чтоб отблагодарить лесовика, да только он слушать не стал, закопался обратно в мох, как будто его и не было.
С надеждой в сердце девушка вернулась в деревню, ругань колдуньи больше не казалась ей чем то страшным, главное, что лесовик пообещал помочь любимому. О лучшем нельзя и мечтать.
Но чудо зелье было уже готово и Шурочка решилась его испытать. К Тавке как раз пришел очередной посетитель — местный мельник Михей. Надо сказать мельник этот ходил лечиться каждую неделю, только болезни у него были несерьезными: то мозоль, то царапина, то почесуха. Тавка всегда бранила мельника, что этими мелочами он отвлекает ее от серьезных дел. Вот и сейчас она начала привычно ругаться, но вместо грубых слов неожиданно произнесла:
— А ты мне тоже давно нравишься.
Мельник от неожиданности даже подпрыгнул, потом покраснел, побледнел и убежал.
Тавка не понимала что с ней происходит, на всякий случай она прикрыла рот обеими руками и собралась молчать до конца жизни. Молчала она целую минуту (вообще для женщин это почти рекорд), а затем попросила:
— Шурочка, золотце мое, посмотри пожалуйста что со мной, дорогая. Температуру проверь, солнышко, проведи магическое сканирование, ты же сможешь, ты самая способная из моих учениц.
Тавка злилась все больше и больше, а говорила все ласковее и ласковее. Шурочка не на шутку испугалась, а вдруг ведьма догадается что ее опоили, тогда Шурочке точно несдобровать.
Но тут на счастье вернулся мельник, да не просто так, а с огромным букетом ромашек. И пусть половина цветов было вырвано прямо с землей, право слово, кого заботят такие мелочи.
Тавка ругалась, а Михей слышал слова о любви и отвечал, сперва смущаясь, а потом все более уверенно. К вечеру, когда действие зелья должно было выветриться Шурочка осторожно выглянула на улицу. На крылечке плечом к плечу сидели мельник с колдуньей, они молча смотрели на звезды и держались за руки.
Доучиваться Шурочка уехала в город, в царский госпиталь, ну как доучиваться…беременным она к тому времени могла помочь лучше любого профессора.
