Правдивые истории про Митю Печёнкина - Алексей Владимирович Лисаченко
Пришёл Митя к себе в класс довольный. По дороге ещё успел в кабинет биологии заглянуть. Дверь открыта была, биолог Антон Семёнович как раз вместо буфета за бутербродом в учительскую вышел. А на столе кружку чая оставил. Митя к Антону Семёновичу вообще-то хорошо относился, кружок юных биологов посещал – но ведь Первое апреля всё-таки! Да и не позавтракал второпях. Так что чай он в один момент выпил, а в кружку удобрения для кактусов из бутылочки плеснул – по цвету не отличишь. У биолога в кабинете весь подоконник в этих кактусах, и дома, говорят, тоже. Да он и сам на кактус похож, такой же кругленький, и на голове «ёжик», разве что не зелёный. Значит, решил Митя, никакого вреда ему от удобрения не будет – польза одна.
Женьке Петрову рассказал, посмеялись. Урок литературы начался. И вдруг биолог забегает:
– Простите, Наталья Сергеевна, у меня важное объявление! Дети, сегодня в кабинете биологии пропал новейший экспериментальный состав для превращения живой материи в кактус. Состав был на столе в кружке, и я боюсь, что его кто-то мог нечаянно выпить. Этому человеку нужно срочно поставить сорок уколов в живот специальным средством.
Тут Митя, конечно, не утерпел, заёрзал, руку поднял:
– А если не поставить уколы?
– Тогда, – грустно сказал Антон Семёнович, – скоро начнётся превращение. Сначала кожа начнёт чесаться, на следующее утро позеленеет, иголки прорежутся, и к завтрашнему вечеру – кактус. Если повезёт, то может, не целиком. Вот один англичанин совсем немного отхлебнул, и у него теперь только на ушах колючки.
Тут биолог на Митю пристально так посмотрел:
– А кстати, Печёнкин, ты просто так интересуешься, или это тебе срочно в живот уколы надо ставить?
– Просто так интересуюсь, – скоренько ответил Митя и в книжку уткнулся.
Биолог ещё немножко поговорил про то, какие кактусы вообще-то замечательные, и в другие классы убежал объявление делать. А Митя сидит и думает: скорее бы перемена, сбегать в зеркало посмотреть – зеленеет или не зеленеет? И чешется как-то не так, особенно уши…
Только Наталья Сергеевна в буфет вместо учительской на перемену ушла, как все Митю обступили, даже из других классов народ прибежал. Петров разболтал – лучший друг, называется! Посмотрели и решили: кажется, зеленеть начал. Митя и сам в зеркало посмотрел: то ли просто раньше не замечал, то ли правда какие-то точечки на ушах появились. Ладно если веснушки, а если колючки режутся? Петров лупу притащил из кабинета физики, чтобы колючки лучше видно было, а отличница Катя Сухина – книжку из школьной библиотеки. «Кактусы и другие суккуленты» называется. Суккуленты – это растения такие, которые водой впрок запасаться научились и даже в пустыне расти могут.
На следующем уроке все учебник математики читали, а Митя – про кактусы: как их поливать и что они любят. О будущем думал. Обидно как-то получается: кто-то смолоду в космонавты готовится, а он вот – в суккуленты. Ну уж нет! Лучше пусть сорок раз в живот уколют, чем самому колючками обрастать. Поднял Митя руку и в медпункт попросился, в связи с суккулентным самочувствием.
В медпункте доктор Тамара Ивановна Митю выслушала, на кушетку уложила и велела не вставать, а сама за биологом побежала. Антон Семёнович пришёл, на Митю посмотрел и говорит:
– А помнишь, Печёнкин, как ты год назад на кружке́ доклад сделал про растение с Галапагосских островов, которое опыляется только заезжими биологами?
– Так это ведь шутка была, – отвечает ему Митя жалобным голосом, – первоапрельская! Первого апреля на шутки не обижаются!
– А знаешь, Печёнкин, – не унимается биолог, – какая это невкусная штука – удобрение, ежели его выпить? Прямо не пойму, за что оно кактусам нравится…
Тут уже Митя чуть не заплакал:
– Антон Семёнович, ну пожалуйста, не оставляйте меня кактусом, вколите лекарство!
А биолог засмеялся и говорит:
– С Первым апреля тебя, Печёнкин! Не придумали ещё такого средства, чтобы людей в кактусы превращать. А в кру́жке чай был. Так что иди на урок и не бойся.
Митя и пошёл. И конечно, всем рассказал, что он теперь никому ни о чём рассказывать права не имеет, потому как зачислен на службу в секретный отряд суккулентов-оборотней, а командует этим отрядом биолог Антон Семёнович.
И все поверили.
Почему ветер дует?
Однажды зимой на вершине высокой-превысокой горы, куда ни одной птице не долететь и альпинисту не забраться, устроили ветры общее собрание. Тут тебе и муссоны, и пассаты, и торнадо, и тайфуны с ураганами, и самумы с суховеями, и шквалы, и штормы, и нежный Зефир с тёплых морей, и жестокий байкальский Баргузин, и холодный французский Мистраль, и Ветер странствий, и Ветер перемен, и Ветер северный умеренный до сильного, что из прогноза погоды, и без счёта других ветров. Даже самые маленькие сквознячки явились. Да что там сквознячки – сам Ветер в голове, самый занятой из всех ветров, и тот присутствовал.
Многое ветры обсудили: и кому в какую сторону дуть, и как ловчее простужать горлышки школьникам и дошкольникам, и что неплохо бы первого апреля сдуть по всему миру бельё с верёвок и закинуть на высокую гору – шутки ради. Вроде бы все высказались, кто хотел. Последним взял слово самый маленький ветерок-с-ноготок, школьный сквозняк:
– У нас, школьных сквозняков, тревожная новость! На днях в нашей школе на уроке природоведения спросила учительница Митю Печёнкина из третьего класса: «Ответь мне, Печёнкин, почему ветер дует?» А Митя ей ответил: «Это же просто, Наталья Сергеевна! Ветер дует, потому что деревья качаются».
Замолчал сквознячок, застеснялся, за лёгкий бриз спрятался. Поднялся тут старый уважаемый вихрь по имени Смерч Торнадыч:
– Ты, – говорит, – сквознячок, молодец, что сообщил. Совсем нынешняя молодёжь ветров не уважает. Поговорить надо с этим Митей, разъяснительную работу провести. Чего доброго, вырастет мальчик, детей заведёт, а то и учителем станет – чему детишек научит? Ишь, удумал – деревья!
Сказано – сделано. Взвился Смерч в воздух, долетел до школы: глядь, дети во дворе на лыжах бегают, физкультурой занимаются. Показал сквознячок нужного мальчика. Тут Смерч налетел, Митю подхватил, закружил, да и понёс по небу. Принёс в Африку, в самую большую пустыню, и на самый высокий бархан аккуратно поставил.
Удивился Митя: что за чудо? Вот только что по снегу вокруг школы бегал, а теперь вдруг стоит в шарфе, в шапке, и в лыжи обутый, посреди жаркой пустыни. Разинул рот
