Девочка, которая полюбила - Мария Михайловна Гербер
Катя смотрела на меня с недоумением. Потом приложила тыльную сторону ладони к моему лбу. – Давай зайдём в кафе, – предложила она.
– Так с чего ты решил, что я возвращаюсь в балет, – Катя отпила глоток из большой кружки с горячим шоколадом и на верхней губе у неё появились молочные усы.
– Ну, я… Не заставляй меня снова тебе в этом признаваться, – я улыбнулся. – Я заснул! Кажется, я перепутал сон и реальность. Прости меня.
– Ладно, ладно, прощаю, – Катя лукаво смотрела на меня. Я решила, что кроме балета есть ещё множество прекрасных вариантов проявить себя. Жизнь без балета не заканчивается, а только начинается. Я пока думаю, какими танцами мне заняться. А, может, я, вообще, пойду в театральную школу. Или посвящу себя фотографии, как ты. И я хотела спросить у тебя…
– Что? – Я напрягся, и чтобы снять стресс откусил большой кусок эклера с фисташковым кремом.
– Я давно знаю, что нравлюсь тебе. Когда ты мне планировал об этом сказать? – Катя смотрела на меня, не моргая. А я взял салфетку и стëр, наконец, с её губ остатки этих нелепых молочных усов.
И вот тут-то и пришла моя очередь лишиться дара речи. А что это сейчас такое происходит? Где-то я уже слышал этот вопрос. Только где?
Но я решил не испытывать судьбу, потому что иногда вредно долго думать и нужно плыть по течению.
– Я тоже знал, что ты знаешь, – парировал я. – И, мне кажется, что я тебе постоянно об этом говорил. В своей манере.
* * *
Новый год мы отметили с Катиными родителями. И её папа отвëл меня в сторону, когда Катя с мамой готовили чай, и сказал:
– Спасибо, что вернул нам дочь. Она будто ожила. И всё время рассматривает свои фото в журнале. Будто не может поверить, что это она.
– Всё хорошо, – ответил я. – Я же фотограф, поэтому сделал это чисто из эгоистических побуждений. Шутка, – быстро поправился я, потому что папины брови уже поползли вверх.
– Ну да, конечно! – Он хохотнул и похлопал меня по плечу: – Люблю парней с юмором.
Мой отец сказал бы, что я мямля и тюфяк и что у меня нет никаких побуждений, но я выбрал больше ему не верить. Нет, стоп. Я думаю так по инерции. Мой отец больше не скажет так, и я это знаю.
Катин отец пожал мне руку и сказал:
– Ты очень талантливый фотограф, раз сумел разглядеть то, что больше никто из нас не смог.
– А вот и мы, – Катя поставила на стол большой торт «Наполеон». – Мы сами испекли – я и мама.
Это был самый красивый торт, который я когда-либо видел. Прямоугольный, украшенный крупными ягодами клубники. Сама поверхность торта была присыпана сахарной пудрой, поэтому казалось, что это снежный холм, на котором примостились снегири-клубничины.
Катина мама разрезала торт и разложила его на тарелки. Катя откусила большой кусок, а я успел сделать фото. Я был уверен, что оно станет первым в серии моих работ о девушке, которая больше ничего не боялась. Даже куска торта после нулей.
– С Новым годом! – кричали мы и чëкались бокалами с клюквенным морсом.
А потом Катя чмокнула меня в щëку.
– Не завидуй больше Гарику, – улыбнулась она.
За окном взрывались разноцветные петарды, празднуя новый день, новый год и новые мечты.
Примечания
1
В профессиональной среде часто называется «палка» или «барр».
2
Печально известный.
3
Порочное удовольствие.
4
Маленькие стеклянные шарики для одноимëнной детской игры, популярной в Индонезии.
