Герой последнего боя - Иван Максимович Ваганов

Герой последнего боя

ГЕРОЙ ПОСЛЕДНЕГО БОЯ

Три дня шел жаркий бой. Три дня не смолкая грохотали пушки. От разрывов бомб и снарядов содрогалась и стонала земля. И каждый день наступали такие секунды и даже минуты, когда передовая противника умолкала. Наши роты поднимались в атаку. Вражеские окопы тотчас оживали и обрушивались на наступающих ливнем раскаленного металла. Атака захлебывалась. С большими потерями откатывались роты на исходные рубежи.

Особенно мешал дзот, скрытно расположенный где-то справа. Все попытки найти его кончились неудачей. И вот теперь, комкая пальцами окурок самокрутки, командир стрелкового батальона нервно кричал в телефонную трубку:

— «Роза», ты меня слышишь? «Роза»! Это «Двадцатый». Что? «Двадцатый». Слушай, «Роза», когда вы уничтожите этот проклятый дзот? Координаты? В том-то и дело, что мы не знаем их. Это дзот-невидимка. Что? Да я же сказал, что координаты нам не известны. Он где-то в пятнадцатом квадрате, а где… Что? В пятнадцатом квадрате! Бейте по всему квадрату и не ошибетесь. Что? — В трубке зашипело, послышался треск.

— Координаты подай им, — бросив трубку, сердито сказал комбат. — Да если бы я знал эти координаты, то давно бы дзот на воздух взлетел. Который день топчемся на одном месте. И все этот проклятый дзот.

Комбат сжал ладонями виски, облокотился на самодельный стол, задумался.

В землянку вошли двое: командир взвода управления артиллерийского полка Авдеев и плотный смуглолицый солдат.

— Здравия желаю, товарищ капитан! — громко приветствовал комбата Авдеев.

— Здравствуйте, — хмуро отозвался капитан. — Я только что к вам звонил. Огонька надо. Когда вы подавите огневые точки немцев и взорвете дзот в пятнадцатом квадрате? Мне приказано протаранить здесь вражескую оборону и пропустить в брешь пять батальонов. А этот дзот головы не дает поднять.

— Дайте нам примерные координаты, где его искать, — сказал Авдеев.

Комбат побарабанил пальцами по столу, спросил:

— Кто пойдет разыскивать дзот?

— Красноармеец Казанцев, — Авдеев кивнул на солдата.

— У меня девять человек уже ходило, — сказал комбат, посмотрев на солдата. Он развернул карту, взял карандаш.

— Смотрите, вот тут подбитый танк. Это развалины какого-то строения, дальше гряда холмов. Тут и надо искать дзот.

Казанцев подошел к столу и пытливым взглядом стал рассматривать карту. Запомнив данные, выпрямился.

— Я готов.

— Ну что ж, пошли, — сказал комвзвода.

— Счастливого пути! — комбат крепко пожал разведчикам руки и обернулся к связному. — Степанов, проводи артиллеристов.

…На рассвете Казанцев пересек линию обороны противника, облюбовал заброшенный окопчик и сутки пролежал в нем, изучая систему обороны противника. Наконец нашел дзот. Как и предполагал капитан, дзот притаился неподалеку от подбитого танка. Его не отличишь от целого десятка холмов. Но наметанный глаз разведчика разглядел его и подметил, как лучше к нему подобраться. Вон, справа, от кустов ракитника, тянется заросшая травой канавка. Она огибает чуть заметный бугорок. Минуя его, можно проползти между пнями, потом пробежать метров десять и мгновенно забросить в черное отверстие амбразуры тяжелую связку гранат. Или взять от куста тальника влево, притаиться в воронке, выждать, когда наши пушки прекратят огонь, сделать бросок и зашвырнуть гранату прямо в дзот.

На следующее утро, как только лучи солнца заскользили по вершинам холмов, в воздухе послышался свист. Вначале он был глухой, отдаленный, потом стал нарастать, усиливаться, а вскоре над передним краем батальона с шипением и воем пронеслись снаряды и ухнули на холмах. Вслед за первым залпом последовал второй, третий.

Минут десять продолжался артиллерийский налет. А когда смолкли раскаты орудийного грома, взвились две красные и одна зеленая ракеты. Стало неожиданно тихо. У пня вскочил человек, он стремительно пробежал несколько метров в сторону дзота, сильным взмахом бросил вперед связку гранат и камнем упал в воронку. Раздался оглушительной силы взрыв. Батальон тотчас поднялся в атаку. Прокатилось грозное ура. Густая цепь советских солдат метнулась к вражеским окопам. Рядом с пехотинцами бежал плечистый, загорелый, с чуть раскосыми с хитринкой глазами артиллерийский разведчик Казанцев.

В. Т. Казанцев.

Василий Тихонович Казанцев родился в 1920 году в селе Сугояк Красноармейского района Челябинской области. Отец Василия, Тихон Павлович, еще до рождения сына ушел со своими односельчанами в Красную Армию. Громил он белые банды, отстаивая молодую Советскую республику. А когда отгремела гражданская война, вернулся домой и одним из первых вступил в колхоз. Работал пахарем, сеяльщиком, полеводом, потом бригадиром. Не последней в работе была и мать Василия, Вера Прокофьевна. На все у нее хватало времени: на работу и воспитание четырех сыновей и дочери.

Радовались родители: трудолюбивыми росли дети, а это самое главное в жизни. Особое чувство гордости вызывало у Тихона Павловича то, что его дети к земле и технике тянутся.

— Мы в бригаде помогали, — защищался старший Ванюшка, когда мать корила мальчиков, что они поздно пришли домой.

— Ага, — подтвердил Вася, — мы трактор помогали ремонтировать и за горючим ездили. Потом на ближнем поле были. Я пять кругов с дядей Степаном проехал, а Ванюха больше.

— Ну, ладно, ладно, марш к умывальнику, — уже примирительно говорила мать.

Сыновья сели за стол, отец спросил:

— Ну так как там дела у Степана?

— Дядя Степан говорит, что завтра на ближнем поле все закончат и на елань[1] тракторы перегонят, — ответил Ваня.

— Мы тоже с ними поедем, — сверкнул глазами Вася, — от Мокрого лога начин будем делать.

— Все время в бригаде торчите, — сказала Вера Прокофьевна.

— И вовсе мы не торчим — обиделся Ваня, — а трактором управлять учимся. Дядя Степан говорит, что я уже настоящий тракторист.

— И я тоже трактористом буду, — сквозь сон уже шептал Вася.

— Ох ты, тракторист! — Мать взяла сына на руки и осторожно отнесла в горницу.

Вспоминая о детских годах своих братьев, Мария Тихоновна рассказывает:

— Ване очень легко давалась учеба. Васе — труднее. Но он упорством брал. Не может иногда задачу решить, хочу ему помочь. Нет, говорит, сам сделаю. И ведь до поздней ночи