Пирин мой - Евтим Евтимов
В сентябре двадцать третьего года вспыхнуло Сентябрьское восстание. Как и в Берковском крае, здесь поднялись дружины повстанцев, теперь уже против собственных угнетателей, чтобы свергнуть ненавистный фашизм.
Об этих событиях спустя время расскажет Владимир Поптомов:
«Двадцать первого сентября от связного Центрального Комитета в Софии я получил пароль восстания. Сразу же выехал из Софии в Разлогский район. В то же время по каналу был передан пароль восстания и окружному комитету в Горна-Джумая, а он со своей стороны передал его Разлогскому околийскому комитету. Двадцать второго сентября не по дороге, а виноградниками, я направился через Юндолу в Якоруду и Белицу. Поздно вечером прибыл в село Белица и сообщил товарищам пароль восстания. Через некоторое время прибыл курьер околийского комитета, если не ошибаюсь, тов. Патоков. Он сообщил полученный по каналу окружного комитета пароль восстания и от имени руководящих партийных товарищей в Разлоге спросил моего мнения, как человека только что прибывшего из ЦК, решатся ли там на такой ответственный шаг. Я ответил, что колебаниям не должно быть места. Пароль сообщен по всей стране, все организации обоих городов и сел должны подняться с оружием в руках и двинуться к намеченному пункту согласно военному плану восстания, разработанному ранее.
Так и произошло. Наш отряд в Белице, насчитывавший 45—50 товарищей, из которых только около двух третей были вооружены винтовками, а остальные револьверами, двинулся к Разлогу, по дороге у села Баня перерезал телефонные провода, чтобы прервать всякую связь между центром околии Разлогом и внутренними районами Болгарии. В селе Баня к нам присоединился небольшой отряд из местных жителей и поздно ночью мы оказались в 2—3 километрах от Разлога, в пункте между Разлогом и Банско, который согласно плану был местом сосредоточения всех отрядов околии.
В условленном месте нас уже ждали отряды из Разлога и села Бачево. Затем подошел отряд из города Банско. В банском отряде были товарищи, вооруженные только палками, не хватало оружия. Отряды из Горно- и Долно-Драгалиште не смогли подойти вовремя — по недоразумению был спутан пункт сосредоточения. Они прибыли на следующий день после взятия Разлога повстанцами».
Михайловисты{14} и тогда, вступив в грязный сговор с фашистами, вершили свое черное дело. Они подошли на помощь войскам, и восстание было разгромлено. Вон там стоят казармы, в которых потом пытали руководителей восстания. Вон виселицы, приготовленные для них. Но они не думали о себе. Их не страшила смерть — они уже увидели светлую искорку своей мечты — трехдневную коммуну.
На этот раз я стоял в том месте, где от Кресненского дефиле отклоняется дорога в Разлогскую котловину. Рядом со мной опять была Струма. Стоит перейти Предел и дойти до Разлога, там встретит меня река Места. Две реки, словно братские руки, обнимают Пирин-гору. А может, это две серебряные узды, которые время крепко держит в руках своих, направляя бег своих коней — высоких горных вершин.
Пробил час последнего, решающего восстания. На Пирине и в Родопах действовали партизанские четы, в села спускались партизанские курьеры. Погибли Анешти Узунов, Никола Калыпчиев и Никола Парапунов, Иван Козарев и Ангел Лагадинов, Арсо Пандурский и Веса Бараковска. Но борьба продолжалась. Она завершилась победой Девятого сентября. Партизаны спустились с гор, и тогда поднялся весь народ:
— Долой фашистскую власть! Смерть фашизму!
Со стороны Дуная подходили красноармейцы.
Хотелось больше рассказать об этом восстании, самом большом в нашей истории, но о нем написано столько книг, что трудно добавить что-либо новое. Двенадцатилетним парнишкой, надвинувшим по самые брови пробитую пулей немецкую каску, перебросив через плечо деревянное ружье, я встречал партизан в своем городе. Один исхудавший, обросший партизан остановился рядом со мной, приподнял мне каску, потом забросил ее подальше и сказал:
— Не для тебя это, парень. Надень школьную фуражку и иди учиться. Болгария уже свободна.
Так началось восстание для меня. И я снова думаю: так началось или так закончилось? Что это было за восстание, где оно началось? Я искал его корни в бунте кресненцев, которые хотели только одного: быть свободными, как и другие болгары, живущие к северу от города Джумая. Думал о тех ильинденцах, которые пошли дальше, провозгласив Крушевскую республику. В моем сознании вставали несломимые септемврийцы — участники первого, а затем и второго, победного Сентябрьского восстания. Их мечта о коммуне стала реальностью. Сейчас, в день девятого сентября сорок четвертого года устанавливалась народная власть. А потом по всей стране была провозглашена Народная Республика.
Может эта идея всегда брезжила перед повстанцами? В нее ли они верили и за нее ли боролись с оружием в руках? Во имя этой ли идеи многие из них сложили головы на равнинах и склонах гор? Да, путеводной звездой для них была большая вера — вера в коммунизм, в будущее.
Я искал ответы на эти вопросы, хотелось цитировать документы того времени, но есть ли в этом необходимость? Я шел сейчас своим обновленным краем, краем бунтарей и певцов и понимал — да, действительно, они шли к этой новой жизни, к этим городам в долине Струмы и Месты, под седым Пирином. Но даже их мечте оказалось не под силу представить в полной мере преобразования, наступившие за годы народной власти. Прежняя бедная Джумая теперь превратилась в один из самых красивых окружных центров страны. Расположенный в сердце округа, современный город привлекает не только новизной своих кварталов, но прежде всего красотой своих новых людей. Здесь, где когда-то скрипели деревянные телеги и дымили небольшие кузницы, выросли новые заводы, люди приобрели новые профессии, о которых в прошлом даже и не мечтали. Я видел, как потомки пастухов и кузнецов делают машины, точные приборы, электронное оборудование. Но то же самое было и в других городах — Сандански и Петриче, в Разлоге и Банско, в далеком Гоце-Делчеве. Бедные в прошлом села стали городами — Якоруда, Белица, Симитли. Почти в каждом селе, будь оно малое или большое, наряду с современным сельским хозяйством развивается промышленность, работает специализированный цех крупного завода.
Я шел своим краем
