Агния Барто - Борис Иванович Соловьев
«Конечно, не только письма детей помогают узнавать новые черты нашего читателя. Я часто бываю в школах, в детских домах, прислушиваюсь к разговорам детей на бульваре, на улице, во дворе».
Постоянное прислушивание к разговору наших ребят, внимательное изучение того нового, что повседневно рождается в их речи, и является свежим и неисчерпаемым источником обновления языка А. Барто и ее героев.
Всемерно отстаивая — как необходимейшее качество «детской поэзии» — богатство языка, включающее и игру слов, и каламбуры, и другие формы народной речи, отнюдь не укладывающейся в прокрустово ложе «диетического языка», поэтесса вспоминает слова Горького о том, что «именно на игре словом ребенок учится тонкостям родного языка, усваивает музыку его и то, что филологи называют духом языка», и следует подчеркнуть, что в своей «игре в слова» (я имею в виду отнюдь не только поэму, опубликованную под этим названием), лишенной каких бы то ни было элементов формализма и нарочитого трюкачества, поэтесса делает многое для того, чтобы помочь своему юному читателю усвоить «тонкости родного языка», его дух и его музыку.
Особого внимания заслуживает ритм стихов Барто, зачастую изменчивый и непостоянный, а вместе с тем подтянутый, мускулистый, строго дисциплинированный, подчиненный энергии стремительного движения, крутых поворотов, внезапных перемен и модуляций, характерных для взволнованного, страстно напряженного разговора.
«Ритм — основная сила, основная энергия стиха»,— писал Маяковский в статье «Как делать стихи», и А. Барто стремится в максимальной степени развить и использовать эту энергию, повышая тем самым выразительность стиха, силу его воздействия на читателя.
В статье «О поэзии для детей» А. Барто задает вопрос: «Можно ли свободно менять размер в стихах для детей?» — и отвечает: «Я считаю, что можно, если это диктуется внутренней необходимостью. Перемена размера вызывает новый интерес к содержанию, но при этом, конечно, должна сохраняться гармоничность, музыка стиха».
Вот о том, по каким мотивам меняет А. Барто размер в своих стихах, и хотелось бы поговорить подробней.
Главное, что определяет характер размера и ритма в стихе А. Барто, что ощутимо повышает их значение, заключается в том, что они необычайно чутко и резко реагируют на любой поворот в ходе повествования, на любое изменение разговорной интонации, на любой сюжетный мотив, являясь своего рода сейсмографом, отмечающим малейшее колебание чувства, движения, голоса взволнованного рассказчика.
Прослеживая вариации ритмико-интонационных «фигур», характерных для стиха А. Барто, мы видим, что они не случайны, не произвольны, а слагаются в цельную систему, во многом связанную с поэтикой Маяковского, но по-своему организованную и отличающуюся явно выраженным своеобразием.
Стих А. Барто необычайно «пружинист», энергичен, стремителен, насыщен внутренними «перекличками», словно отзывающимися эхом на те возгласы, разговоры, выкрики, которыми сопровождается почти любая детская игра:
Опять в соседнем садике С утра идет игра. Лихие скачут всадники, С утра кричат «ура».Так стих А. Барто всем своим строем и звучанием весело и непосредственно откликается на игру, на все то, что захватило ее героев, которые вместе с тем являются и ее читателями.
А уж если речь заходит о юных школьниках, пустившихся в пляс, то и самый стих целиком подчиняется буйству их пляски, отзывается на ее стремительный ритм:
Прыг-скок! Прыг-скок! Отменяется урок!Когда разговор заходит о «прыгалке», через которую скачет девочка, то и сама стихотворная речь словно бы подчиняется ритму точных и стремительных прыжков:
— Я и прямо, Я и боком, С поворотом И с прискоком, И с разбегу, И на месте, И двумя ногами Вместе...Если в пионерском лагере затевается «прощальный перепляс» (так называется одно из стихотворений), то ритму этого перепляса отвечает и ритм рефрена:
Чок! Чок! Каблучок! Заработаю Значок Лучшего танцора. Чок! Чок! Каблучок Оторвется скоро!Если же герой устремляется на лыжах, он словно подпевает себе в ритме своего стремительного движения:
За мной вдогонку полосы Бегут в снегу. Бегу на лыжах по лесу, Бегу, бегу...Здесь в ритме стиха слышится ритм считалки, ритм прыжков, крутых виражей, и вот эта радость овладения трудным делом, ощущение себя сильным и ловким, чувство полноты и радости жизни выражены во всей «ткани» стиха, в его энергичных ритмах, в его звучании.
Он словно бы перекликается с голосами шумливой детворы, весенних бульваров, веселых игр и становится как бы их отголоском. А если речь идет о напряженной работе, стремительном движении, то стих отвечает их темпу и ритму:
В коридоре, в классе ли — Всюду стены красили, Терли краску, терли мел, Каждый делал, что умел...В самой энергии стиха, в быстрой смене глаголов, в полнозвучности рифмы, во всех элементах строфы чувствуется тот теми, который задан и подсказан характером выполняемой работы и словно бы продолжает ее. Такой стих крайне характерен
