Капкан для Александра Сергеевича Пушкина - Иван Игнатьевич Никитчук
Пушкин и Осипова уходят, а Анна некоторое время смотрит им вслед.
– Мама становится совсем неприлична, когда приезжает Пушкин!.. Да, неприлична! – говорит вполголоса Анна. – Да и Пушкин хорош! Ведь мама уже старуха, ей уже почти пятьдесят.
– Мерзость! – Зизи хватает со стола стакан и бросает его в темноту в ту сторону, куда ушли Пушкин и Осипова.
– Хорошо, завтра я ему все скажу, – грозит Анна.
– Какая ты глупая, Анет! Разве ты не поняла, что в Москве он в кого-то влюблен? – выкрикивает Зизи…
В начале ноября Пушкин уезжает в Петербург и поселяется в гостинице Демута. Пушкин по приезде посещает родителей. Он с головой погружается в литературную работу…
Пушкин на одном из балов встречается с Николаем I.
– Хочу спросить тебя, Пушкин, – строгим голосом обратился к нему царь, – почему ты без моего ведома отправился в действующую армию?
– Ваше величество, мне позволил главнокомандующий армией, – ответил Пушкин.
– Это хорошо, Пушкин, но разрешение даю только я. Разве ты не знаешь, что армия моя, а не главнокомандующего? – несколько снижая строгость в голосе, сказал царь.
В эти дни Пушкина знакомят с семьей голландского посланника Фикельмон, женатого на красавице Дарье Федоровне, внучке М. И. Кутузова, и он бывает частым гостем в их доме.
Глава 7. 1830 год
Новый, 1830 год Пушкин встречает с родителями. В первые дни нового года он встречается с Каролиной Собаньской, с которой был знаком еще с Одессы. Пушкин не мог не симпатизировать очаровательной женщине и на этот раз записал в ее альбом стихотворение:
Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный,
Как звук ночной в лесу глухом.
Оно на памятном листке
Оставит мертвый след, подобный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке.
Что в нем? Забытое давно
В волненьях новых и мятежных,
Твоей душе не даст оно
Воспоминаний чистых, нежных.
Но в день печали, в тишине,
Произнеси его, тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, где живу я…
Близкие отношения с Каролиной продолжаются. Пушкин обменивается с ней письмами, наполненными неподдельным чувством: «Вы смеетесь над моим нетерпением… и так я увижу вас только завтра – пусть так… Хотя видеть и слышать вас составляет для меня счастье, я предпочитаю не говорить, а писать вам… искренние слова в вашем присутствии превращаются в пустые шутки. Вы демон, то есть тот, кто сомневается и отрицает, как говорится в Писании… Счастье так мало создано для меня, что я не признавал его, когда оно было передо мною… я испытывал на себе все ваше могущество. Вам обязан я тем, что познал все самое судорожное и мучительное в любовном опьянении, и все самое ошеломляющее в нем. От всего этого у меня осталась лишь слабость выздоравливающего, одна привязанность. Очень нежная, очень искренняя, и немного робости, которую не могу побороть…»
Пушкин узнает, что ему направлено приглашение посетить Париж. Он обращается с письмом к Бенкендорфу в надежде получить разрешение посетить Францию или Италию. Может быть, разрешат хотя бы в Китай с русской миссией, отправляющейся туда. Просит он и разрешить ему опубликовать «Бориса Годунова», чтобы поправить расстроенные финансовые дела: «Ввиду отсутствия у меня состояния мне было бы затруднительно лишиться полутора десятков тысяч рублей, которые может мне доставить моя трагедия…»
Царь после доклада Бенкендорфа отказал Пушкину в поездке и во Францию, и в Италию, и даже в Китай. Царь изволил начертать: «Это слишком расстроит ваши денежные дела, а кроме того, слишком отвлечет вас от ваших занятий…» В Китай тоже нельзя, поскольку «все входящие в него лица уже назначены и не могут быть заменены другими без уведомления о том Пекинского двора». «Бориса Годунова» печатать можно, но только под ответственность Пушкина.
С середины января Пушкин часто посещает Карамзиных, где встречается со многими своими друзьями и знакомыми.
