Мифы о женщинах Средневековья. Регентши и трубадуры, пираты и еретички - Анастасия Андреевна Паламарчук
Женщины ткут, прядут и расчесывают лен. Иллюстрация из книги «Прекрасные и благородные женщины», XV в. (слева). Образец текстиля, XIII в. (справа).
Bibliothèque nationale de France (слева); The Metropolitan Museum of Art (справа)
В 1278 году торговые представители английского короля Эдуарда I приобрели для домохозяйства своего господина огромную партию льняной ткани у Жанны ла Фуасьер. Ткань предназначалась для подготовки рыцарского турнира в Виндзорском замке. Этот заказ — первое упоминание имени Жанны ла Фуасьер[31]: в последующие годы оно будет стоять первым в списке женщин, торговавших льном в Париже, и каждый раз по сумме уплаченных налогов — а значит, и дохода — Жанна будет превосходить всех прочих. То, что именно в ее торговом доме сделал покупку английский монарх, свидетельствовало об уже состоявшемся коммерческом, а главное, репутационном успехе. В последующие годы она стала единственным поставщиком льняных тканей для королевской семьи и графского дома Артуа.
Жанна была вдовой, и это единственный известный нам факт ее жизни, не связанный с деловой активностью. Она самостоятельно составила завещание, по которому существенная часть имущества отходила ее сестре Женевьеве. Сестры, по-видимому, были деловыми партнерами, поскольку имя Женевьевы значится среди поставщиков дома Артуа.
После смерти Жанны ла Фуасьер ее место королевского поставщика заняла Эрембурк де Мустерель. В то время как Изабелла де Трембле и Жанна ла Фуасьер с рождения принадлежали к торгово-ремесленной элите Парижа, Эрембурк начинала как простая ткачиха, платившая самый низкий из возможных налогов. Она трудилась в ткацкой мастерской несколько лет, с 1298 по 1300 год, а затем… удачно вышла замуж. Ее муж был торговцем средней руки, и обычная женщина могла бы спокойно наслаждаться обретенным скромным благополучием. Но Эрембурк использовала ситуацию иначе: она занялась торговлей дорогим льном и преуспела настолько, что ее доход значительно превосходил доход супруга. Она поставляла льняные ткани не только королевскому дому, но и двору папы римского, который в то время находился во французском Авиньоне. Помимо продажи тканей, Эрембурк занималась логистикой — организовывала доставку шелковых тканей. Дело в том, что тончайшую шелковую ткань для транспортировки требовалось завернуть в более прочный лен — и тогда в дело шел товар Эрембурк де Мустерель.
Вопреки традиции, согласно которой налогоплательщиком домохозяйства был мужчина, Эрембурк уплачивала подати самостоятельно, а ее супруг был вписан в податной список как «Феэ де Бодишон, муж Эрембурк де Мустерель». Мы не знаем, как на самом деле складывались отношения Эрембурк и Феэ: работали ли они как равноправные деловые партнеры, или хваткая женщина полностью подчинила себе менее активного мужа, но остается признать — в глазах общества и властей именно Эрембурк была главой семейного предприятия.
Около десятка женщин в конце XIII — начале XIV столетия поставляли в королевский дворец предметы роскоши: перчатки, гобелены, шелк. Все это привносило в дворцовую жизнь блеск, а пряности придавали ей неповторимый насыщенный вкус. Нам известно несколько имен горожанок, которые обеспечивали королевскую кухню драгоценными специями с Востока, но лишь одна из них удостоилась чина официального королевского поставщика пряностей. Она так и значилась в документах: «Перонелла Специарий» (Peronnelle L’Espicière). Перонелла вела дела вместе с братом Пьером, но, как и Эрембурк де Мустерель, именно она уплачивала налог за семейную торговлю. Официальный статус королевского поставщика пряностей не только обеспечивал Перонелле постоянный рынок сбыта, но и служил лучшей рекламой и гарантией репутации.
Нетрудно догадаться, что деловая женщина в средневековом городе должна была обладать теми же качествами, которые требуются от бизнес-леди сегодня. Это практический ум, умение оценивать рынок, налаживать связи и пользоваться знакомствами. Независимость и прагматичность, гордость за собственное дело — все это формировало образ успешной ремесленницы или торговки. Батская ткачиха — героиня «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера — обобщенный образ такой горожанки, привлекательный, пусть и немного гротескный:
А с ним болтала Батская ткачиха,
На иноходце восседая лихо; <…>
В тканье была большая мастерица —
Ткачихам гентским в пору подивиться.
Благотворить ей нравилось, но в храм
Пред ней протиснись кто-нибудь из дам,
Вмиг забывала, в яростной гордыне,
О благодушии и благостыне.
Платков на голову могла навесить,
К обедне снаряжаясь, сразу десять,
И все из шелка иль из полотна;
Чулки носила красные она
И башмачки из мягкого сафьяна.
Лицом бойка, пригожа и румяна,
Жена завидная она была
И пятерых мужей пережила[32].
Иудейки — финансистки Средневековья
Отдельная страница в истории делового успеха средневековых женщин принадлежит иудейским финансисткам. Как известно, христианам запрещалось заниматься ссудой денег под проценты, и эту нишу, необходимую для развития городской экономики, заняли иудеи. Как и в других сферах экономики, первую скрипку в финансовом бизнесе играли мужчины, дававшие крупные ссуды солидным партнерам-христианам. Однако женщины сумели найти собственную стратегию поведения на финансовом рынке: иудейки давали взаймы менее крупные суммы, необходимые для повседневных нужд в домохозяйствах, лавках и мелких ремесленных производствах, поэтому их клиентками чаще всего также становились женщины. Впрочем, не стоит забывать, что иудейские предпринимательницы находились под двойным давлением. Как и христианки, они были вынуждены преодолевать ограничения, диктуемые патриархальным обществом, а постоянная угроза погромов, бытовой антисемитизм и различные формы дискриминации по религиозному признаку делали их жизнь еще тяжелее.
Одна из первых иудейских предпринимательниц, судьба которой нам довольно хорошо известна, — Дольче (или Дульцея) из Вормса (ум. 1196). Ее семья была очень необычной. Муж Дольче, Элеазар бен Иуда, был духовным лидером иудейской общины Вормса, знаменитым ученым и каббалистом. Дольче могла быть невидимой тенью знаменитого супруга, но таланты и, как можно догадаться, поддержка мужа определили ее занятия. Она стала самостоятельной и заметной фигурой среди вормских хасидов и была религиозной наставницей местных женщин. Тем не менее она была также хозяйкой дома, матерью троих детей и женой интеллектуала, полностью погруженного в книги. Когда семейный бюджет затрещал по швам, Дольче решила действовать. Она начала ссужать деньги, а репутация благочестивой и честной женщины и имя ее ученого мужа работали лучше любой рекламы. Вдобавок Дольче занялась торговлей в той среде, потребности которой она хорошо знала, — в среде учащихся и ученых. Она организовала производство и продажу пергамена — материала из шкур животных, на котором коллеги и студенты ее мужа могли писать свои мудрые книги. Прибыль Дольче снова вкладывала в дело, и при этом жертвовала крупные суммы на благотворительность. Семейство процветало. Элеазар любил и ценил свою умную и предприимчивую жену. Однако счастье оказалось скоротечным и оборвалось трагически.
В ноябре
