Цена бессмертия - Питер Уорд
Я разговаривал с Лиз в течение двух часов по Skype в 2021 году, когда в Соединенных Штатах полным ходом шла программа вакцинации COVID-19. К этому моменту она была дважды вакцинирована и нацелена на продолжение своей миссии. Ее речь была страстной, а сама она – чрезвычайно целеустремленной, кроме того, я быстро заметил в ней упрямство и обаяние – две вещи, которые помогают далеко продвинуться в зале заседаний инвесторов.
В 2015 году она собрала достаточно денег для финансирования эксперимента в Боготе и уже знала, что нужно запастись терпением. (Видеозапись процедуры Пэрриш теперь доступна в интернете[279].) Перед процедурой она шутила с врачами. «Я зайду в угол, закрою лицо, отвернусь, повернусь и стану молодой, да? – смеялась она. – Этому не бывать». Она провела несколько часов, сидя в белом медицинском халате, пока врач и медсестра делали более ста инъекций в трицепсы, бедра, ягодицы, лицо и в голень. К моменту окончания процедуры, уже за полночь, она вошла в историю медицины как человек, получивший самую мощную дозу генной терапии, – и все это из-за желания победить старость[280].
Дальше начался беспорядок. Через две недели компания выпустила пресс-релиз с заголовком «BioViva лечит первого пациента с помощью генной терапии, чтобы обратить старение вспять»[281]. В нем не упоминалось, что пациентом была Лиз: позже она сказала мне, что вообще опасалась выпускать пресс-релиз. И лишь когда журналист, готовивший статью об этических аспектах лечения, связался с BioViva и заявил, что, не зная о рисках, никто не может дать информированное согласие, Пэрриш поняла, что должна опередить события. Она объявила миру о том, что стала нулевым пациентом, через Reddit.
Пэрриш и компания BioViva оказались в центре всеобщего внимания, в чем-то хорошего, в чем-то плохого. Быть нулевым пациентом означало испытывать большое давление.
– Есть много ожиданий. Люди постоянно смотрят на меня, как бы говоря: «Ты выглядишь моложе? Ты чувствуешь себя моложе?» Я как подопытный кролик, – рассказала мне Лиз.
В то время, когда появились новости, Пэрриш была особенно разочарована реакцией СМИ.
– Появляется какая-то искаженная информация, люди пишут что-то, а это неправда, а потом все остальные продолжают писать такую же чушь, – сказала она мне. – Поэтому самая большая битва – это битва за то, чтобы донести до людей правду, а не просто ерунду, написанную каким-то сочинителем. Самое досадное в попытках сделать что-то хорошее в мире – это то, что тебя постоянно неправильно цитируют и искажают, руководствуясь чьим-то предвзятым мнением, там, где должна быть наука. Тебя вписывают в историю, основанную на том, что кто-то хотел написать.
Однако критика исходила не только со стороны прессы. Джордж Мартин, геронтолог и член научно-консультативного совета BioViva, вскоре подал в отставку, а Джордж Черч, другой советник, подчеркнул важность соответствующих клинических испытаний[282]. Но среди долгожителей и имморталистов Лиз Пэрриш мгновенно стала героем. Наконец кто-то взял на себя инициативу в движении к победе над старением. Через год после этого опыта компания BioViva выпустила пресс-релиз с результатами. Исследование результатов анализов крови, взятой у Пэрриш до и после процедуры, показало, что длина теломер ее белых кровяных клеток увеличилась на девять процентов. Правда, это были результаты только одного человека, поэтому исследование не опубликовали. Для выводов не хватало данных, и новость была отвергнута научным сообществом как несущественная[283].
Один человек хранил молчание. Билл Эндрюс, участвовавший в лечении Пэрриш в Колумбии, не спешил превозносить или осуждать ее. Позже он сказал журналу Outside, что был «трусом», и взял на себя всю вину за случившееся. Он был вовлечен в подготовку к терапии, но отказался принимать какое-либо участие в самом эксперименте главным образом потому, что не хотел подвергать свою карьеру опасности, если что-то пойдет не так. Билл высоко оценил храбрость Лиз, но сказал, что не уверен в том, использовала ли она «законный протокол», добавив: «У нас нет ничего, что мы могли бы реально измерить»[284].
Мы с Пэрриш беседовали спустя долгое время после того, как их пути с Эндрюсом разошлись в разные стороны. Она признавала его способности и заслуги в области исследования теломер, но, похоже, все еще была недовольна тем, как он подошел к эксперименту.
– Я сделала это, потому что думала, что мы сможем помочь семи миллиардам людей. Он делал это не из желания вечной жизни, а для того, чтобы убедиться, что все шероховатости подхода сглажены.
После эксперимента в 2015 году Пэрриш стала неотъемлемой частью сообщества имморталистов. Она выступала на первом RAADfest и была там в период пандемии, когда я участвовал в онлайн-версии мероприятия. Во время своего выступления она казалась голосом разума, стремящимся умерить ожидания и не дать волю мечтам о бессмертии.
– Даже попытка повысить уровень здоровья при ограниченных ресурсах, которыми располагает эта отрасль, – это огромный труд, и люди должны проявлять сдержанность, – сказала она. – Нужно понимать, что говорить о своих желаниях – хорошо, но здесь имеется в виду нечто большее, чем обычное желание. Нельзя просто желать и требовать. Для этого нужно много работать, и мы сейчас находимся в середине длинного пути.
Для Пэрриш эта работа включает в себя борьбу с существующей системой регулирования, которая, по ее мнению, сдерживает развитие важнейших медицинских технологий.
В то время она писала диссертацию для получения степени MBA, где она предложила новую систему регулирования под названием Best Choice Medicine. Лиз хочет облегчить проведение испытаний на людях генной терапии и других регенеративных методов.
– Этот метод лечения работает на подопытных животных лучше, чем все, что может предложить людям регулируемый рынок. Генная терапия показывает лучшие результаты, устраняя больше метаболических нарушений и дисфункций, которые развиваются со временем в живых организмах. Почему же мы продолжаем испытывать их на животных, а люди не имеют доступа к ним? – сказала она мне. – Именно с этого мы начали, когда я занялась генной терапией в 2015 году. Мы сказали: «Нет, мы должны попытаться, в какой-то момент нужно совершить прыжок, ведь если мы не сделаем этого, то умрем от тех же известных болезней».
Идеи Лиз Пэрриш все же не совсем соответствует либертарианским предложениям некоторых имморталистов. У нее нет идеи уничтожить FDA, ею движет искреннее желание избавить мир от как можно большего количества страданий. Против некоторых ее положений трудно возразить. Она хочет, чтобы неизлечимо больные пациенты
