Чубчик кучерявый - Анатолий Федорович Дроздов
Тварь взвизгнула, повалились на бок и задергала ногами. К ней подбежал Степан и выстрелил в ухо. Монстр замер неподвижно. Степан, не отводя ствола винтовки, потрогал тушу подошвой сапога.
— Готов, — сказал приятелям.
Те подошли с ружьем и автоматами наизготовку и убедились, что тварь мертва.
— Где ты научился так свиней стрелять? — спросил Валера, разглядывая монстра.
— У тещи в деревне, — сказал Степан, закидывая СВД за спину. — Раз в ухо из мелкашки — и кабан готов. Но там попроще: кабан не ждет подлянки и стоит спокойно. Он же домашний. А это монстр, пришлось бить первым выстрелом под лопатку.
— Ишь, отожрался, — сказал Валера, ткнув тушу порванным сапогом. — Чешуя на теле, на морде — костяная маска. Пасть полная зубов и вытянутая, как у волка. Ладно, зовем хозяйку.
Звать не пришлось — Дарья Савельевна прибежала тут же. Едва взглянув на монстра, ринулась к сараю. Вбежала внутрь и скоро вышла вся в слезах.
— Кабанчика сожрал, — сказала, всхлипывая, — даже копытца не осталось. Такой хороший дюлька[5] был, ел хорошо и быстро рос.
— Вам выплатят компенсацию, — сказал Степан. — Дадим вам акт.
— На што мне гэты гроши! — возмутилась пенсионерка. — Кабанчик нужен.
— Дык выдадут на ферме поросенка, — сказал старик с двустволкой, подходя к компании. — Я сам там сторожем работаю и знаю: их уже давали по гэтым актам. Но надо съездить, привезти. Хлопцы, поможете? У вас же есть машина. Тут пара километров. Туда — обратно полчаса.
— Поможем, — сообщил Сергей. — Степан, свяжись с дежурным, спроси: нет новых вызовов? Если спокойно, скажи им: ремонтируем машину — движок забарахлил. А мы тем временем на ферму съездим.
— Я с вами! — поспешил старик с двустволкой. — Заведующего знаю и попрошу, чтоб выбрали кабанчика получше.
— И я поеду! — решилась хозяйка. — Сама хочу побачыть дюльку.
— Ладно, — кивнул Степан. — Валера, Женя, остаетесь. Чтоб не бездельничать, поправьте дверь в сарай — вон, на одной петле висит. Дарья Савельевна, найдутся инструменты?..
До свинофермы оказалась не пара километров, а все пять, но все равно добрались быстро — по утрамбованной гравийке. Степан с Сергеем остались у машины, Савельевна с сторожем пошли искать заведующего фермы. Вернулись быстро, при этом женщина несла через плечо мешок, в котором кто-то хрюкал и повизгивал.
— Семенович памог мне выбрать, — довольно улыбаясь, сказала загружая мешок в салон автомобиля. — Добры дюлька!
— Дык я тут всех знаю, — заявил дед, залезая в «бобик». — Как и меня все. Ночами ферму охраняю с дубальтовкой, — он показал ружье. — В стволах — жаканы. Как жахну — мало не покажется. Тварь, которая сожрала кабанчика Савельевны, застрелил бы тоже.
— Да ни хрена б у вас не получилось, — сказал Сергей, выруливая на гравийку. — У твари — костяная чешуя на теле. Жакан ее, если б и пробил, то не проник бы глубоко. До сердца точно б не достал, в отличие от пули из винтовки.
— Да, тварь вы мигом положили, — согласился сторож. — Два выстрела — и насмерть. Так, что, мне не стрелять, если такая выйдет к ферме? Она ж свиней пожрет.
— Закройте двери и звоните в часть, — сказал Степан. — Приедем, разберемся.
— А если в поле нападет?
— Стреляйте по ногам картечью, — сказал Сергей. — Там почти нету чешуи. — Повалится — бейте в ухо.
— Нет у меня картечи, — вздохнул Семенович. — Всю на летающих тварей истратил. Купить другую — надо ехать в город, а меня заведующий не отпускает. Я тут единственный с двустволкой.
— Калибр двенадцатый? — спросил Сергей.
— Да.
— Дам я вам патронов, снаряженных картечью. Десятка хватит?
— Спасибо, добрый человек! — обрадовался сторож.– Я аддячу.
— Не нужно, — возразил Сергей, но дед только рукой махнул.
В деревне, пока друзья, пыхтя и вспоминая чью-то мать, затаскивали убитую тварь в «собачник» «бобика», Семенович куда-то сбегал и вернулся с литровой банкой, закатанной жестяной крышки. Внутри ее плескалась жидкость — прозрачная и чистая.
— Держи! — он сунул банку Сергею в руки.
— Что это?
— Самогонка. Лучше меня в Тереховке никто не делает. Двойная перегонка и очистка. Крепкая, но пьется мягко, как будто ангел по душе прошел в мохнатых тапочках.
Сергей пытался возразить, но его опередил Степан.
— Спасибо, дедушка! — забрал он банку у Сергея. — Нужны будут патроны — обращайтесь. Еще подкинем.
К ним подошла Савельевна со шматом сала, завернутым в тряпицу. По приезду она обследовала отремонтированную дверь в сарай, выпустила внутрь поросенка и сиганула в дом. Теперь стало понятно, почему.
— Трымайте, детки! — пенсионерка протянула сверток. — Сало хорошее, сама солила. Оно же мягкое как масло.
— Да нас и без того отлично кормят! — сказал Сергей, но Степан забрал у пенсионерки сверток.
— Спасибо, Дарья Савельевна! Звоните, если что. Всегда поможем.
— Степан, что за дела? — спросил Сергей, когда они отъехали от дома. — Договорились же: не пьем и не берем еду у местных.
— А мы не будем эту самогонку пить, — ответил Кимстач.
— Как это? — возмутился позади Фанфурик.
— А так! — сказал Степан. — Это не нам.
— Тогда кому? — не успокоился Фанфурик.
— Хорошему человеку…
В школьном дворе их «бобик» сразу направился к палатке, где обитал главный по трофеям прапорщик. Сергей остановил машину у площадки для сбора тварей, где друзья и выгрузили убитого ими кабана.
— Принимайте, товарищ прапорщик, — сказал Степан хозяину палатки, который вышел посмотреть. — Тварь свеженькая, муха не сидела.
— Шутник! — поморщился прапорщик. — Старший сержант, со мной в палатку. Остальные пусть снаружи ждут.
Степан внутри не задержался и скоро вышел.
— Итого на всех сегодня 300 рублей, — сказал довольно. — По 75 на брата. На заводе за эти деньги нужно
