Чубчик кучерявый - Анатолий Федорович Дроздов
— А дальше?
— Вертушка прилетела. Духов помножила на ноль, а нас забрала. Лейтенант и прапорщик поправились, меня представили к награде.
— Был ранен?
— Даже ни царапины!
— Ясно. Подходишь. Юнчик, выписывай ему повестку! — Майор бросил военник на соседний стол. — Пойдешь на сборы. Чтоб завтра в шесть утра был здесь как штык.
— Так завтра воскресенье! — возроптал Сергей. — Я не успею занести повестку на работу.
— А похер! — сообщил майор.
— Я корреспондент «Советской Белоруссии», органа ЦК компартии БССР, — Сергей не отступился. — Меня нельзя призвать без согласования с редакцией.
Соврал, конечно, но идти на сборы не хотелось.
— Насрать! — сказал майор. — У меня есть полномочия призвать любого, хоть министра. Свободен, рядовой! Скажи там, что зашел Елатомцев.
Сергей забрал у прапорщика повестку с красной полосой по диагонали, военник и вышел в коридор. Елатомцевым оказался худощавый парень с лицом любителя спиртного. Он скрылся за дверью, а остальные обступили.
— Ну, что там? — поинтересовался молодой мужчина, тот, который говорил с ним первым.
— Вот, — Сергей показал ему повестку. Тот взял и рассмотрел.
— На месяц. Блядь, а я ремонт затеял в комнате! Ну, если загребут… — он почесал в затылке.
— А чего так долго был? — спросил тот, что пониже, худощавый.
— Расспрашивали, где служил, и чем на службе занимался. Потом сказали, что пригоден.
— Гм, странно, — сообщил высокий. — Обычно вынесли повестки, раздали, ну, может, уточнили данные. Ты кем служил на срочной?
— Пограничник.
— А я — во внутренних войсках. Спецрота, снайпер.
— Я пулеметчик специального отряда, — сказал Сергей.
— Блядь, точно загребут, — сказал высокий. — Женя, — он указал на худощавого, — тоже из спецроты. Мы с ним на северах служили, сбежавших зэков по лесам ловили. А ты чем занимался?
— Ходил за Речку в рейды…
— Афган? Понятно, — высокий снова почесал в затылке. — Зачем нас призывают, не сказали?
— Нет.
— Что-то затевают, — сказал высокий. — Ладно. Меня Степан зовут, а это Женя, как слышал. А ты?
— Сергей.
— Будем знакомы, скорей всего, что завтра встретимся.
Они пожали друг другу руки.
— Слушай, — предложил Степан. — Давай отметим это дело! Я собирался сегодня заняться ремонтом, но, видно, не получится. Гори оно все гаром! Хоть выпьем перед службой, там не нальют. У меня дома заныкана бутылка водки.
— И я найду, — заулыбался Женя.
— Не могу, — Сергей развел руками. — Надо повестку завезти начальнику, а то и знать не будут, что призвали.
— Жалко, — вздохнул Степан. — С тобой бы выпил. Поговорили бы, а то, как наши там воюют, ничего не знаю.
— На сборах будет время, — сказал Сергей и распрощался с новыми знакомыми.
От военкомата он отправился к остановке. Придется навестить Ивана Тимофеевича. Где жил начальник, помнил — как-то навещали, когда тот заболел. Несмотря на нестарый возраст — едва за 50, со здоровьем у Ивана Тимофеевича было неважно. Проблемы с мочеполовой системой, как понимал Сергей. В туалет он бегал часто, и от него попахивало уриной.
Хотелось есть. Сергей подумал и решил перекусить в столовой. Начальник никуда не денется — суббота. А если и уйдет куда, отдаст повестку жене или дочке. Кто-то дома будет. Ближайшая известная ему столовая находилась в БГУ.[4] В субботу студенты учатся, поэтому работает.
Проехав пару остановок на троллейбусе, он вышел и от улицы Мясникова прошел на площадь Ленина. Столовая работала. Сергей встал в небольшую очередь и очень скоро взял коричневый поднос из пластика, столовые приборы и подошел к раздаче. Там выбрал салат из свеклы с чесноком, борщ со сметаной, биточки с картофельным пюре, компот из сухофруктов. На кассе отдал за это 97 копеек. Все оказалось свежим, вкусным, как видно, за своей столовой в БГУ следили. Неудивительно, поскольку часть обедающих были не молоды — преподаватели и прочий персонал. Если они пожалуются ректору…
После обеда Сергей поехал на метро. Подземка в столице Белоруссии работала всего два года и состояла из девяти станций на единственной линии. Ему достаточно. Он вышел на станции «Парк челюскинцев», поднялся наверх и очень скоро подошел к помпезной сталинке. Поднялся на второй этаж. Дверь ему открыл сам Тимофеевич.
— Сергей? — начальник удивился. — Что случилось?
— На сборы призывают, вот повестка, — Сергей отдал ему бумагу с красной полосой. — В военкомат нужно явиться завтра в шесть утра. Прошу вас передать повестку в кадры, чтоб знали, где я нахожусь.
— Конечно! — ответил Тимофеевич. — Но как не вовремя! Володя собирался в отпуск, один останусь.
— Так, может, главный позвонит в военкомат, чтоб отпустили, — предложил Сергей.
— Не станет, — вздохнув, ответил Тимофеевич. — И заместитель тоже.
Сергей не удивился: кто он для начальства? Корреспондент, которых в редакции десятки. У редакционного генералитета есть свои любимчики, а он работает недавно, в класс незаменимых пока что не попал. К тому ж отдел не самый важный — промышленность и транспорт. Главными в редакции считались отделы пропаганды и партийной жизни.
— Пойду, — сказал Сергей.
— Удачи! — пожелал ему начальник.
Дорогой к дому он вспомнил, как попал в редакцию «Советской Белоруссии». Там в отделе промышленности и транспорта три месяца пустовало место корреспондента, и об этом знали все журналисты из заводских многотиражек, многие желали его занять. Сергей, конечно, тоже. В итоге выбрали его. Перед этим он два года сотрудничал
