Чубчик кучерявый - Анатолий Федорович Дроздов
— Все на месте. Ведите их в автобусы.
Лейтенанты засуетились, неловко разделяя строй на две части, но справились. Сергей с знакомыми загрузились в красный «Икарус», сев сзади. Там же пристроили Фанфурика, который сразу отрубился, склонившись головой к окну. Автобусы тронулись и, попетляв по минским улицам, пересекли кольцевую и выбрались на шоссе на Раков. Проехали немного, свернули вправо и покатили по асфальтированной дороге, проложенной через еловый лес.
— Куда везут? — спросил Сергей знакомых. — Я этих мест не знаю.
— Похоже, что на тренировочную базу Белполка, — сказал Степан. — Я тут бывал — в грибы с друзьями ездил.
— Белполк? Что это?
— Конвойный полк внутренних войск. Занимается перевозкой заключенных, есть батальон, который вместе с милицией охраняет общественный порядок. Короче, патрули на улицах. Оружия им не дают, только дубинки. По трое ходят. Не видел разве?
— Не обращал внимания, — сказал Сергей. — Выходит, нас призвали во внутренние войска?
— Похоже, да. Я во дворе немного потолкался, поговорил с ребятами. Большинство из внутренних. Есть пограничники, как ты, но мало. Еще спецназовцы из бригады в Марьиной Горке, десантники.
— И нафига запасники конвойному полку? — Сергей пожал плечами. — Зэков по тюрьмам развозить? Их, что, так много осудили?
— Скажут, — вздохнул Степан.
Тем временем автобусы, вкатив на горку, повернули влево и через открытые ворота заехали на заасфальтированный плац, где и остановились. Через окно Сергей увидел армейские палатки, стоявшие рядами справа. А слева были небольшие здания из силикатного кирпича.
— Выходим! — объявил сопровождавший их группу лейтенант.
Возле автобусов их кое-как построили, и лейтенанты объявили:
— Оставьте вещи там, в палатках, но места не занимайте. Попозже вас распределят повзводно и выделят палатку, тогда и выберете койки. Оставив вещи, направляемся в то здание, там выдадут обмундирование. Переодевайтесь, подшивайтесь, сложите гражданскую одежду в мешки, которые вам тоже выдадут. Даем на это два часа.
— Когда кормить нас будут? — крикнул кто-то.
— Когда будете похожи на солдат, — сказал подошедший к строю подполковник. — Вон, видите, полевые кухни, столы и умывальник. На обед пойдете строем, как в армии положено. Всем разойтись!
В последующий час мобилизованные занимались тем, что им велели. Сергею выдали солдатское хабэ, белье, портянки, сапоги, которые, к немалому удивлению солдат, оказались яловыми, но не офицерскими — подкладка в голенищах не кожаная, белая, а из защитного цвета ткани. Но все же не кирза. Еще вручили котелки — стандартные, армейские, из алюминия, снаружи выкрашенного в защитный цвет, набор иголок с нитками, намотанными на картонку, погоны и петлицы. Сергей, зайдя в палатку, присел на койку с застеленной постелью (надо ж! кто-то постарался), и занялся полузабытым делом. Пришил на китель защитные погоны, петлицы, вставил звездочку в пилотку, после чего переоделся в форму. Села идеально — глаз у прапорщика, выдававшего обмундирование, оказался точным. Намотав портянки, Сергей обулся в сапоги, после чего сложил гражданскую одежду в опорожненную от припасов сумку. Их переложил в армейский вещмешок, на котором написал свою фамилию и инициалы шариковой ручкой. Сумку с одеждой засунул в выданную торбу из белого полотна и тоже подписал. Затем отнес ее на плац, где с краю за столиком сидел солдат с швейной машинкой, который тут же застрочил открытый край мешка.
— Туда ложите, — показал на кучу, где уже сгрудились такие же мешки.
Тем временем в лагерь прибывали запасники из других военкоматов города. И также шли в палатки, откуда отправлялись за военной формой, которую им шустро выдавали прапорщики. Сергей немного посмотрел на это, затем зашел в свою палатку. Его знакомые уже переоделись в форму и среди них он с удивлением рассмотрел Елатомцева, махавшего иголкой. Его они сгрузили на одну из коек, почти что невменяемого, но, оказалось, Елатомцев пришел в себя, сходил за формой и теперь сосредоточенно пришивал погоны.
— Валера службу знает, — сказал, заметив взгляд Сергея, Кимстач. — В нашей роте был одним из лучших. Если бы не пил, был золото, не человек.
— Пожил бы ты с моей вороной! — буркнул Елатомцев, перекусывая нитку. — Она любому печень выест.
— Так разведись!
— Не могу малую бросить, — вздохнул Фанфурик. — Кате всего два годика. Ворона снова замуж выйдет, а как тот будет с моей дочкой, даже подумать страшно.
— Есть хочется, — заметил Женя.
— У меня есть сало, колбаса, немного хлеба и консервы, — сказал Сергей. — Достать?
— Не надо, — поспешил Степан. — Оставь на вечер, пригодятся, — он подмигнул Сергею. — Полковник обещал: накормят. Зря, что ли, кухни притащили?
Он не ошибся. В палатку заглянул лейтенант, который ехал вместе с ними, и приказал брать котелки и строиться снаружи. Команду выполнили дружно. У кухни встали в очередь. Солдат в белом переднике и колпаке налил им котелки горохового супа, а в крышку навалил гречневой каши с тушенкой. Сев на лавки за длинные столы, Сергей с приятелями с удовольствием поели. Запили жидким чаем, который наливали в кружки, предусмотрительно взятые из дома. Все оказалось вкусным — ну, кроме чая. Котелки и кружки помыли в умывальнике, представляющий собой трубу с проделанными дырками над длинным желобом из оцинкованной стали. Воду в умывальник подали горячей, так что котелки отмыли.
После обеда им дали отдохнуть, после чего объявили построение. Теперь на плаце встали все призванные из запаса в Минске, как объявили, 320 человек. Представили командира сформированного батальона. Им оказался подполковник с смешной фамилией Заяц. Разбили батальон на роты. Сергей с приятелями попали в одну и ту же — девятую, в первый взвод. Командовать взводом поставили одного из лейтенантов, с которыми ехали из военкомата, с фамилией Акинчиц. С невыразительной внешностью, лет тридцати на вид, он не казался ни боевым, ни строгим. Так, ретранслятор приказов руководства. Представили командира роты, вот тот Сергею сразу не понравился. Невысокий, худощавый, с физиономией обиженного павиана.
— Сегодня привести в порядок внешний вид, — велел им старший лейтенант Рабецкий (им так его отрекомендовали), — а завтра вспомним службу в армии. Смотреть на вас противно! Разболтанные партизаны! Словно из леса вышли. Ремни висят на пузах, подшивы нет, сапоги не чищены. Глаза бы вас не видели! Разойдись!
— Странный он какой-то, — сказал Сергей в палатке, которую им выделили для проживания. — На вид лет сорок, а по званию всего лишь старший лейтенант.
— Дважды
