Владыка Севера - Максим Шторм
— Думаю, Алексей, ту очень сильно удивишься… Пойдём! Проведу тебя на главный плац. Сам все увидишь.
* * *
Распрощавшись с проводившим меня до точки высадки «Икара» Леонидом Рокоссовским, который на последок обнял меня как брата, я взошёл на борт разведывательного рейдера и первым делом сказал вконец изнервничавшемуся Михаилу Твардовскому:
— Все получилось, Миша. Все получилось. Летим домой.
Корабельный чародей с ликующими воплями кинулся мне на шею. А потом мы еще очень долго разговаривали в моей капитанской каюте, пока ведомый светящимся от радости капитаном Махориным «Икар» торопливо уходил на Север.
А ведь и в самом деле все получилось как нельзя лучше и даже более того… С собой я вёз личное письмо капитану Кречету от Светлого князя, подписанные Императором и всеми членами Большого государственного совета бумаги, возвращающие мне полное право на все северные земли и восстанавливающие фамилию Бестужевых во всех правах. В плотномм холщовом мешке я принёс на борт Икара три отсеченные головы, на которые магистр Сафонов по личной просьбе Рокоссовского наложил предохраняющие от разложения заклинания. Твардовский тут же присоединил их к голове Вейры.
Параллельно нашему курсу, из Столицы вышел тяжёлый трехпалубный крейсер с набранным из добровольцев полностью укомплектованным экипажем, всеми необходимыми припасами, бывшим ректором Академии Ордена Часовых графом Владимиром Казанцевым со всей его семьей. И… С девяноста вчерашними курсантами на борту! Девяносто!
Я глазам своим не поверил, когда находясь на плацу, оказаашись под жадными взорами кажущихся мне совсем детьми толпы новоиспечённых Часовых, увидел, сколько рук вонзились в хмурое осеннее небо, сколько глаз разгорелись жарким пламенем и сколько нетерпеливых криков вырвалось из глоток, когда граф Казанцев спросил, кто из вчерашних курсантов желает нести службу в Корпусе Тринадцатой Стражи. Почти сотня человек! Немыслимо.
Признаться, мне даже стало как-то не по себе от взглядов этих мальчишек, которые были лишь самую малость младше меня и девчонок, набравшихся с пол дюжины. Они смотрели на меня так, словно я был самым прославленным героем всех времён, готовым повести их за собой на главную и последнюю битву человечества.
Что ж, представляю, как обалдеют от такого количества новобранцев Кречет, Корнедуб и Рогволд. Помимо почти сотни бойцов, вместе с Казанцевым вызвались отправиться на север сразу четверо несущих службу в Академии боевых чародея. Судя по первому впечатлению, не самые слабые колдуны.
Корабль под названием «Снежный волк» вез людей, амуницию, припасы, вещи, много чего. Но самое главное, он давал всем, кто находился на его борту, веру в иное, лучшее будущее.
Великое герцогство Бестужевых возрождалось. И я собирался приложить все усилия, чтобы наша вотчина стала, как и в прежние века, самым сильным, богатым и процветающим краем. Государство в государстве. А почему бы и нет?..
В кармане камзола у меня лежала бумага с адресами Альбины, моей загодочной и таинственной прорицательницы. Альбина Троекурова. Та, что приходила ко мне во снах. И та, кто была самой судьбой изначально связана со мной. Ее тайна… Мне казалось, что я ее раскрыл. И очень хотел повидаться с родной сестрой Алисы, ещё одной дочерью лесной ведьмы по имени Веда, девушкой, которая, как и ее мать, обладала исключительными талантами в области предсказаний. И которая так тщательно ото всех скрывала тот факт, что она наполовину ведьма…
Мне о многом хотелось с ней поговорить. Но позже. После того, как я завершу некоторые дела, я сразу же оправлюсь к ней. К Альбине. И возможно, я тоже смогу ее удивить, рассказав о мире, где в небе летают железные птицы, преодолевающие за считанные часы тысячи миль, городские здания достигают облаков, а с находящимся на другом конце света человеком можно легко пообщаться, просто поднеся к уху волшебное устройство.
Но сначала курс на Лютоград и потом дальше, на север, в Безлюдные пустоши, к Стуже. Следовало сделать ещё кое-что, прежде чем заняться другими делами, которых у меня, как всегда, намечалась целая прорва. Ведь сколько ещё всего нужно было сделать! Пока есть время. А оно, слава Богу, ещё у меня было.
* * *
Я не принял отставку капитана Ярослава Кречета с поста Командующего Тринадцатой Стражей. Мы даже немного поорали друг над друга на глазах испуганно смотрящих на нас собравшихся на Совет в Цитадели Часовых самых верных и близких друзей. Ещё бы, когда два таких дяденьки, как мы с Кречетом, вскочив с места, надсаживаясь, орут во всю глотку, остальным становится несколько неуютно.
Но все разрешилось полюбовно. Правда пришлось для этого разбить мечты моего командира о скорой и долгожданной пенсии. Кречет немного на меня обидился, но согласился ещё пару годочков, как говорится, потянуть лямку, да натаскать молодых. Как и ожидал, я смог ошарашить всех обитателей Цитадели неожиданным пополнением в сотню жаждущих служить у нас горячих и отчаянных ребят. Небывалый случай. Корнедуб даже прослезился. И теперь сидел, довольно потирая руки и покусывая свои знаменитые усы, в предвкушении людоеда, заманившего к себе в берлогу дюжину вкусных и сочных детишек. Кажется, наши новобранцы ещё не поняли, во что ввязались… Они еще не знают, что такое экзамен по-лютоградски.
Не затягивая, бывшего капитана «Икара» Афанасия Ланского предали справедливому суду. Который вынес однозначное решение. Казнить изменника. Я был тем, кто озвучил приговор. Наш край суров и безжалостен. Но мы живём в такое время, когда иначе просто нельзя.
За время нашего с Михаилом отсутствия в городе не произошло ничего экстраординарного Все шло своим ходом. И шло хорошо. Восстановили крепостную стену, ворота, сожгли трупы поверженных Титанов. Город жил своей жизнью… Во всех кузнях и оружейных мастерских в две смены, под присмотром успевающим везде и всюду дяди Игната, изготавливали дальнобойные и скорострельные пушки по образу и подобию тех, что были на «Иерихоне ». Но с некоторыми техническими изменениями, чтобы их можно было установить на стенах и башнях.
В моем Родовом имении так же беспрерывно вкалывала целая бригада, восстанавливая и преображая древний замок. Дядя Игнат и там успевал покомандовать, неугомонный. Алиса же не могла дождаться того дня, когда мы сможем туда вернуться. И я, признаться, тоже. А пока она вернула мне отцовский дневник. Не говоря ни слова, мы посмотрели друг дружке в глаза. И крепко обнялись. Она заплакала. Никакие слова тут были не нужны.
Впереди нам всем предстояло очень много всего сделать. Дни, недели, месяцы изнурительного труда. Но у нас нет иного выбора. Возродившееся герцогство Бестужевых станет обособленным регионом, фактически отдельной областью, лишь номинально подчиняющейся Императору. И мы должны
