Ловчие - Никита Юрьевич Калинин
– Этот артефакт создавали поколения нашего рода, живущего идеей упокоения Нюйвы. Его север всегда там, где ближайшее неупокоенное тело Великой Змеи.
Змеи поедали друг друга по всей окружности корпуса, а стрелки компаса были изогнуты так, что в нём легко угадывался символ Инь-Ян. Я опять заходил.
Скифская «принцесса» Укока и была Нонго! Нонго, Нюйва, Выргонь… сколько ещё имён у этой древнющей сволочи?! От мысли, что мне противостоит одна из тех, которые звались Извечными, во рту как-то вдруг пересохло. Зато следующая мысль вспыхнула самой настоящей молнией, принеся облегчение.
Иго – выродок. Она не могла быть копией Нонго, потому что та – старинная ловчая, когда-то выродков уничтожавшая. Какого-то хрена проснувшаяся богиня, вот кто такая Нонго! А в девочке, видимо, проявилась черта той самой сущности, что и давала Нонго возможность вычищать память!
Размышления поглотили меня настолько, что я ничего не замечал. Вдруг Натали взяла меня за руку и остановила. Оказалось, что я уже докрасна расчесал символ девятихвостого колеса. Багыт был прямо подо мной.
И, судя по изменившемуся в лице Лао Бэю, он тоже понял это.
Глава 40
– Стой! – успела выкрикнуть Натали.
Но я уже провалился. Не понимая, в обычном Лимбе оказался или в его кармане, не разбирая дороги, я побежал сквозь густой ивняк. Под ногами хлюпало, а в нос били запахи весны: нагретой солнцем земли и набухшей, пожелтевшей уже вербы. Меня прямо тащило сквозь эти ломкие заросли. Почти как тащит Дух.
Я выскочил на едва позеленевшую поляну, со всех сторон окружённую ароматным кустарником. Прямо впереди поднимался скалистый холм, тоже с едва-едва проклюнувшейся травой. А по центру поляны стояли человек и горбатый, громадный медведь. Багыта сложно было не узнать. Лена нарисовала его удивительно точно.
– Стой на месте, – предупредил прирождённый Улген. Одной рукой он держал кривую саблю, второй – гладил по шерсти почему-то не боящуюся его сущность, которая была выше его на полкорпуса. – Второй раз предупреждать не стану.
Ладонь больно кольнуло, и символ исчез. Прирождённый был передо мной. Всё, гонка окончена.
– Друг, нам надо поговорить.
Только раскрыв рот, я понял, что совсем, вот то есть вообще не представляю, что ему сказать. С чего начать? О чём говорить? Ведь китайцы тоже сейчас будут здесь. И уж точно не для того, чтобы помочь мне собраться мыслями.
– Ты кто такой? Что тебе нужно в урочище?
– Это, брат, долгая история, – я нервничал, слыша хруст веток за спиной и, на всякий случай, сдвигался вбок. – Меня зовут Костя. Костя Родин, я из Питера. И я – такой же, как ты.
– Ты – шаман?.. – лицо Багыта выражало высшую степень недоверия. Так, словно бы я заявил, что я – бабочка.
– Ловчий. Как и ты. Я здесь, чтобы помочь тебе.
– С чего ты взял, ловчий, что мне нужна помощь? – с вызовом кивнул на меня коневод. Медведь чихнул.
На поляну выскочила Натали. Быстро оценила театр действий и сместилась мне за правое плечо.
– Помоги, – попросил я, не на шутку растерявшись.
– Сам, – отрезала Натали-наставница. – Действуй сам. Триадовцы входят в карман следом. Одна сигнатура. Две…
– Багыт! – я поднял руки, чтобы тот видел их. Капля по капле, чаша моего терпения наполнялась. – Тебя сейчас попытаются завербовать. Или схватить, я не уверен. Люди из Китая. Люди другой культуры. Не ходи с ними, братишка, слышишь?..
– Три… Четыре… – отсчитала Натали. Всё, наши друзья уже в кармане. И вдруг добавила удивлённо: – Пять!..
Я хотел сказать Багыту ещё что-нибудь, но не успел – на поляну выбрались китайцы. Я ждал чего угодно. Даже того, что они на него в драку с ходу кинутся, но больше – что станут манить на свою сторону. Не зря ж они сиднем сидели с нами в юрте! Не просто же так за мной ломанулись! Тыва когда-то принадлежала Триаде, но её ассимилировала Вотчина, почему бы не провернуть обратный фокус, но уже с Алтаем?..
Но Лао Бэй, отдышавшись, посмотрел на нас с Багытом с каким-то недоумением:
– Где она?!
– Вот и «журналисты» из Китая… – произнёс Багыт таким тоном, словно явились, наконец, те, кого он долго ждал. – Всё же нашли, как попасть в урочище шамана!
– Где она?
Второй раз Лао Бэй спросил спокойней, зато в руках его соратников появились длинные, узкие, прямые мечи. Я решил не выжидать у моря погоды, и тоже призвал клинок, медленно сдвигаясь к Багыту и выставив в его сторону свободную руку. Я, мол, свой. Спокойно.
– Она предупреждала о вас. Давно. Ещё до того, как показала путь в мир духов. Она говорила, что вы захотите помешать захоронению великой Очи-Бала. Знайте: я не пропущу вас.
– Всё не так. Наоборот, это мы способствуем её захоронению, – Лао Бэй терпеливо говорил, но его друзья уже шли вдоль ивняка, пытаясь окружить нас. – Она тебя дурит, шаман! Это она – угроза церемонии захоронения!
– Она открыла мне мир духов. Она связала меня со Старым Айю, – он похлопал громадного медведя. – Я не верю тебе, чужак. Очи-Бала будет похоронена, и беды обойдут Алтай стороной!
Я заметил нечто чёрное там, где ивняк наползал на отвесный камень холма. И понял, что китайцы не окружить хотят Багыта, а обойти. Им нужна была пещера. И вдруг я ощутил себя точно как в первые дни, когда был один на один с нхакалом внутри и бегал по Питеру в поисках Андрея.
Меня использовали. Мною… выстрелили.
Злость было уже не унять. Она оформилась, зарычала, потребовала выхода. Ей нужен был запах корицы вперемешку со сладким ароматом крови. Хотя бы он.
– Что-то не так… – быстро проговорила Натали, вдруг растеряв свой менторский тон. – Медведь легендарный. Он не может принадлежать недавно пробудившемуся. Даже прирождённому.
– Догадываюсь, кому может, – процедил я сквозь зубы, медленно утопая в смоле собственного гнева. Алтай. Пещера. Тьма. И безглазые чёрные змеи вместо крови из вен… Меня привели. Пешка в шаге от цели.
– У тебя нет шансов, шаман, – с сожалением покачал головой Лао Бэй. – Отступи. Дай нам пройти в пещеру. Если она найдёт сущность, то…
– Назад, говорю!
– Не вмешивайтесь, прошу вас, – сказал нам Лао Бэй.
Китайцы напали. Точнее, они сделали первые резкие движения, которые Багыт расценил, как нападение. Медведь взревел и поднялся на задние лапы перед Лао Бэем, а одного из азиатов вдруг схватили ветки ивняка, вдоль которого он перемещался. Ловчий ничего не успел, его спеленало и вдавило в талую землю. Двое других вырвались, ловко работая клинками, и
