Обещана мертвому царю - Вера Ширай

Обещана мертвому царю

Пролог

Пролог

Холодно…

Мы с бабушкой трудились весь день. Перебирали зверобой — траву от тысячи недугов, вывешивали иван-чай на полатях, перетирали листья полыни в порошок и заваривали настой травы-любистка для девчат.

Липкий сок трав проникал в маленькие царапины на руках, лёгким покалыванием жёг пальцы. Это наше время — лучший сезон для травниц и лекарей пополнять запасы. Запах лаванды и едва уловимый дым отвара из лекарской половины убаюкивали.

Уставшие поздно вечером мы пошли спать. Голова лишь коснулась подушки, мягкая перина заключила меня в объятия, и я тут же погрузилась в глубокий сон.

Холодно…

Вместо лёгкого аромата лаванды запах сырой листвы, травы и тёмного леса проникал в ноздри.

Тонкие иглы холода впивались в спину, обжигали кожу, вызывая дрожь. Словно ведро ледяной воды вылили на тело. Мокрая ткань прилипла к коже, холодный ветер просочился под одежду.

Казалось, что у холода были руки и пальцы: они гладили лицо, сжимали горло, опускались на грудь, считая удары испуганного сердца.

Проснувшись, я не смогла открыть глаза, стряхнуть наваждение, пошевелить пальцем. Но тело стало чужим. Не в силах закричать, я мысленно прокручивала слова:

— Тебе это снится…

Под пальцами вместо привычной перины простиралась шелковистая поверхность мха, покрывающая холодный камень.

Наконец я смогла открыть глаза. И сперва увидела густую, почти непроглядную тьму. Постепенно зрение прояснилось: надо мной повисло тёмное небо, между ветвями пробивался бледный лунный свет. Лунный диск был полным, а неестественно яркий свет слепил глаза.

Я лежала в лесу, не просто в лесу, а в Чёрнолесье.

Деревья стояли неподвижно. Все привычные лесные звуки исчезли. По лесу разносился странный скрип, казалось, что у этих деревьев есть голос и они сейчас обсуждают меня.

Я чувствовала ледяное дыхание у самого лица, слышала шёпот у уха. Воздух стал плотным и принёс с собой запах старого железа, прелых листьев и сухих трав, давно утративших аромат жизни.

Вокруг меня ветер сгущался, сгонял клубы тумана, постепенно воздух уплотнялся, становился белым, как парное молоко. В его очертаниях и движениях всё чаще прослеживалась мужская фигура.

Лунный свет скользнул по его лицу: кожа тонкая, как пергамент, натянута на острые кости; веки полупрозрачны, и даже закрытые они не скрывали глаз: он смотрел на меня не отрываясь.

Я попыталась запомнить его черты и не смогла. Стоило моргнуть, и лицо растворялось, оставляя лишь холодное чувство, что посторонние силы непрерывно следят за иной. Он наклонился ближе. Я хотела закричать, и едва открыла рот, как прохладный палец коснулся моих губ.

— Тсс… — сказал он тихим, неприятно скрипучим голосом. — Теперь я решаю, когда ты будешь говорить.

Губы сомкнулись сами собой. Он не трогал меня, но его слово обладало такой силой, что я не могла ослушаться приказа.

Я хотела оттолкнуть его, побежать, но вместо этого мои руки слегка дрогнули. Заметив это, он легко, почти ласково поднял мои руки и сложил их у меня на животе. И моё тело слушалось, беспрекословно подчинялось воле леса.

— Ты чистая, холодная как сама река.

Холодными пальцами он откинул прядь с моего лица.

Его губы едва коснулись моих — мой первый поцелуй.

Голова закружилась, он своим дыханием пропустил лёд внутрь моего тела. Я почувствовала, как холод обжигает грудь, сжимает лёгкие, мешая дышать, сочится по телу до кончиков пальцев.

Легким движением руки он поднял меня, моё тело не имело веса для него. Он понес меня в лес, перед ним расступались деревья, склоняя свои ветви вниз, как перед хозяином. Он уносил меня всё глубже в лесную чащу. И тихо повторял:

— Привыкай ко мне… Это твой вещий сон.

Резкий сигнал горна ворвался в лес.

Я открыла глаза. Я всё так же лежу в своей кровати, с полатей свисает трава, на дворе ночь. А по деревне разносится вибрирующий звон тревожного горна…

На секунду мне показалось, что мужчина из сна здесь, со мной, тянет свои руки ко мне, как в следующее мгновение раздался повторный звук горна, и наваждение рассыпалось…

Тревожный горн звучал вновь и вновь…

* * *

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в мою новую историю!

Эта книга — путешествие в авторский мир, населённый самыми разными существами, в основе которых лежит богатый и разнообразный славянский фольклор.

Для меня, как для начинающего автора, ваши комментарии очень важны: они помогают взглянуть на сюжет шире, понять, как воспринимается история, и не чувствовать себя один на один с пустым экраном. Поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь делиться мнением — ваша обратная связь для меня бесценна!

Если вы хотите поддержать автора, добавьте книгу в библиотеку, поставьте «мне нравится» и подпишитесь на автора — от этого я стану чуть-чуть счастливее!

Спасибо всем, и добро пожаловать в новый мир!

Глава 1

Глава 1

Резкий звук разорвал мой сон, вырвав из тягучего озноба кошмара.

Горн вновь и вновь рассекал ночную тишину, уже не в фантазиях, а в реальности. Я чувствовала остатки сна на теле, всё ещё сковывающие движения. Язык и гортань онемели от холода, губы опухли, и резкая стужа отдавала в голову.

Мощный зов часового прокатился по всей деревне, стучал по стенам изб и сараев, ворвался в окна и, словно удар в грудь, взбодрил меня.

Я вскочила, некогда было расслабляться. Глубоко вздохнув, я стряхнула с себя оковы холода. Стерла с лица следы слёз и пота: этот сон снился мне уже не первую ночь, и каждый раз становился всё реальнее. А тот пугающий человек — всё отчётливее.

Дождь барабанил по ставням, рог умолк, но от этого становилось только тревожнее. Я прислушалась: снаружи не доносилось ни крика, ни топота, ни шума сражения; лишь влажное дыхание ночи.

Где-то вдалеке кричали вороны, а лес отвечал им своим шорохом, приглушённым шумом ветвей.

Я подбежала к окну и прижалась ладонями к деревянной раме. Ставни были закрыты, но щели выдавали происходящее: в одних избах свет зажигался, в других — гас. Люди двигались тихо, осторожно: в деревне знали, что тишина спасает.

Но то, что не доносилось ни разговоров, ни звуков борьбы, пугало ещё сильнее. Неизвестность — самый страшный враг.

— Опять, — прошептала я. — Снова что-то неладное.

Дверь в задней комнате скрипнула. Показался дедушка Тихон, высокий, сухой, с уставшими, но всё ещё горящими глазами. Он окинул