Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова
– Мы, пожалуй, пойдем?
Альваро поднял руку.
– Нет. Вы собираете вещи и уезжаете. И чтобы я никогда о вас более не слышал. Пау я устрою на работу, захочет вам помогать – его право. Но рядом с моей семьей появляться не советую, иначе я буду так недоволен, что вы это на всю жизнь запомните. Оставшуюся.
Энна вспыхнула, но кивнула.
– Я… понимаю.
– Не думаю. Но бояться – советую, – вежливо ответил Альваро. – Пау, оставайся, поговорим, подумаем, как лучше быть. Луиза, не задерживаю, вы уже устроились. Захотите общаться с моей супругой – ваше право, но именно – ВАШЕ. – И посмотрел на Хуана. – А к тебе есть вопрос.
Два матроса зашли в комнату.
– Этот, эн?
– Этот, – кивнул Альваро. И жестко приговорил: – Десять лет на корабле и из тебя человека сделают.
– Ты… не имеешь права!!! – заорал Хуан.
– О правах вспомнил? Не советую! Я тебя за свою семью на части разберу и скажу, что так и было. Мразь такая… сам пойдешь – или поволокут?
Выглядел Альваро крайне впечатляюще, Хуан икнул, испортил воздух и безвольной тряпкой обвис у матросов на руках.
Альваро помахал рукой ему вслед.
– «Стремительный», отличный кораблик, работает на дальних рейсах, в столицу вернется через пару лет. И то ненадолго.
– Туда и дорога, – подвела итог Моника. – Я рада, что больше его не увижу. Я не боюсь, просто… противно.
Ангелина, которая отлично знала, что это решение согласовано сверху, ухмыльнулась.
Альваро перевел взгляд на мать.
– Я понимал, что ты меня не любишь. Но сейчас ты перешла все границы. Я больше не стану тебе помогать. И не желаю видеть тебя в своем доме.
– Брат! – всхлипнула Гарази.
Не помогло. И слезы тоже, и привычное хватание за сердце, и закатывание глаз.
– Помочь? – вежливо поинтересовалась Ангелина, поднимая ближайшую для цветов вазу. С водичкой, тяжелая.
Энна Виктория решила сохранять достоинство и выпрямилась.
– Наглая тварь!
– Ты слышала. Отправляйся к сыну домой и собирай вещи, или тебе их соберут слуги. У тебя час, как и у Видаль.
– Ты… ты вообще двоеженец! Об этом вы промолчали?! Да?!
Ангелина от души потянулась, мужчины привычно посмотрели выше и выше.
– Да не женаты мы с Альваро. Я посмотрела – это не мой. Художник у вас паршивый, накарябал не пойми чего, мы сразу и не разобрались.
– Как не твой?! А… Эррера же?!
– Может, однофамилец? – невинно предположила Ангелина. – Так что радуйтесь, у вас невестка одна, и это не я. Мама.
Энну Викторию аж передернуло.
– Радоваться! Мой сын от меня отказывается! Мой сын…
– Не твой, – вздохнул Альваро. – Отец мне все рассказал, просил тебя поберечь, но если ты решила мне жизнь ломать… достаточно с меня! Видеть тебя более не желаю!
Энна Виктория взвыла.
– Рауль! Все он виноват!!!
– Все у тебя виноваты, – фыркнула Ангелина. – В зеркало посмотрись, могла бы стать счастливой, а вместо этого все на злость и ненависть разменяла, жизнь в унитаз спустила, а теперь тебе все виноваты. Хватит уже! Сиди и яд сплевывай в баночку!
– Эээээ?
– А потом в аптеку, хоть заработаешь! А к Альваро не лезь, вы и так невинных людей едва не угробили!
– Будь ты…
Ваза все же пригодилась.
– Охладись, – посоветовала Ангелина. – А то сейчас так приложу с разворота, что до стены только тапочки долетят.
Энна Виктория выпрямилась.
– Хорошо же! Вы обо мне еще услышите!
И вышла вон, от души приложив об косяк несчастной дверью. Гарази хотела последовать за ней, остановил Альваро.
– Гарази, если захочешь, я устрою тебя на службу. При условии, что ты больше никогда не появишься ни рядом со мной, ни рядом с моей семьей.
– Как ты можешь!!!
Альваро только поморщился. Явно помощь брата не потребуется. Ну и пропади вы все пропадом! Не хотели по-хорошему, так будет по-вашему! Вы в мою жизнь грязными ногами влезли, мою любимую изводили, едва не убили, мне другую подсунуть хотели… вот и живите – сами! Умирать будете – проститься не приеду!
Альваро поглядел на друга, на Ангелину.
– Нам пора, наверное?
– Хозяин сказал заранее, что провожать не будет. Идем? – предложила Ангелина.
И словно бы не заметила, как Альберто подхватил ее под локоть.
Альваро и Моника обменялись лукавыми взглядами.
А вдруг что и получится у этих двоих? Хорошо бы!
* * *
– Мартин… почему ты сразу ко мне не пришел?
Кристиан сидел напротив брата – и было королю плохо. Он-то зла не видел, он думал, что есть у него родной человек. Оказалось – нет.
– А что бы я тебе сказал? Что проклятье?
– Да. И что? Я бы постарался помочь, я Евгению Элену любил безумно, но ты же мой брат! И… тогда я все бы для тебя сделал!
– Любил… я ее тоже любил. А вот она меня – нет.
– Мне казалось, у вас все хорошо.
– Тебе это только казалось, Крис. Она же наполовину русалка, она сказала, по матери. Папаша увлекся ее матерью, ребенка сделал, навещал, конечно, воспитывал, как мог, учил чему-то.
– Она никогда не говорила же…
– Незачем было. А вот голос от него унаследовала. Пела она так именно потому, что русалья часть свое брала, они же голосом могут и волны поднять, и волны смирить… магии ей не досталось, ни грана, но что-то было.
Про волны, ультразвук, инфразвук и прочее Мартин не знал. Но законам физики это действовать не мешало.
– Пела она невероятно. Я был влюблен.
– Так и она… она именно в тебя влюбилась, Крис.
– В меня?
Губы Мартина искривила жестокая улыбка. Хоть так… ударить. Словом, памятью, несбывшимся чувством. Это бывает больнее кинжала.
– Думаешь, с чего я ее ударил? Мы с ней встречались, нет, до постели у нас не дошло, пока только поцелуи были, привез я ее, конечно, в расчете на большее, а она и заявила, мол, расстаться нужно. Любит она тебя, просто не хотела в твою семью лезть, вот и встречалась со мной, чтобы поближе к тебе быть. А пригляделась, жену ты не любишь, так пусть у тебя будут жена и любовница. Детей она бы тебе не родила, вот и достаточно было бы. Ей любовь, королеве все остальное.
– Я бы на это не пошел, – тихо сказал Кристиан.
Мартин скрипнул зубами.
– Святой Крис! Если б ты знал, как я тебя за это ненавидел! Такого всего правильного, положительного! Тошнило от тебя иногда!!!
– Мне жаль.
– Да не жаль тебе, не надо! Ни о чем ты не жалеешь!
– Смотря о чем ты. Я не
