Хранители Севера. Хаос - Оливия Мун
— Люди никогда не научатся, — прошелестело в ответ, и эхо этого шёпота, многократно усиленное, разнеслось по всей долине, смешиваясь с воем ветра и треском догорающих где-то далеко пожаров.
Вожак резко повернул голову, уловив внезапное дуновение ветра, принёсшее новый запах. Он снова глубоко втянул воздух, расширив ноздри. Мир вокруг по-прежнему пах смертью, пеплом и чужим безумием, но сквозь всю эту густую вонью он учуял кое-что ещё — тоненькую, едва заметную ниточку живого. Запах крови, которая помнила всё с самого начала. Запах, который тысячи лет подряд, знаменует собой неизбежный конец. Где-то там, за тонкой, как паутина, завесой миров, её сердце дрогнуло во сне, и этот слабый, едва уловимый зов наконец-то дошёл до него сквозь все преграды.
— Пора, — прохрипел он глухо, и пламя на его загривке вспыхнуло с новой, нетерпеливой силой, ярко обнажив контуры могучего, жилистого тела под чёрной шерстью. Мышцы на лапах собрались в тугой, стальной жгут, камень под острыми когтями жалобно затрещал, осыпаясь мелкой крошкой в пропасть.
Вожак мощно оттолкнулся от края скалы, и огромное тело на миг зависло в воздухе, чёрное на фоне багрового неба.
— Пора встретиться с её новой кровью, — прозвучало в голове у того, второго, и эхом отозвалось в каждой частичке этого гиблого места.
И с чёрной скалы, что торчала в самом сердце пылающего мира, сорвалась вниз не просто тень, а сама воплощённая тьма, стремглав понёсшаяся навстречу судьбе, которая после долгих лет затишья наконец пришла в движение.
Глава 1
Кромешная ночь окутала дворец. Бальные залы, где ещё несколько часов назад звенел смех и лился свет из хрустальных люстр, теперь застыли в напряженном молчании, которое, казалось, можно было потрогать руками. Осколки разбитых бокалов валялись на потрескавшемся мраморе, тускло поблескивая в темноте, словно погасшие звезды, которым больше не суждено засиять. Воздух в коридорах стоял спертый и тяжёлый, насквозь пропитанный запахом страха, пролитого шампанского и крови — казалось, сами стены впитали в себя весь ужас минувшего вечера. Где-то далеко, в глубине дворцовых покоев, ещё слышались приглушённые женские рыдания: те, кому посчастливилось запереться в комнатах, уже никогда не забудут этот бал.
В зале для приговоров царила такая густая тишина, что она болью отдавалась в ушах. Мелисса стояла у высокого окна, невидяще вглядываясь в чёрную мглу за стеклом, и её глаза сейчас казались пустыми и тёмными, как сама эта безлунная ночь за стенами дворца. Она не замечала тусклого мерцания магических светильников на каменных стенах — все её мысли сейчас были прикованы к той древней, чужеродной силе, что текла в жилах, отравляя каждую клетку тела липким, цепким ядом.«Они должны заплатить,— нашёптывал в сознании тот самый голос, одновременно чужой и до боли свой, впившийся в душу мёртвой хваткой.— Все до последнего...»Она с силой вцепилась пальцами в холодный каменный подоконник, пытаясь заглушить эту внутреннюю боль физической, и ногти до крови
