Хранители Севера. Хаос - Оливия Мун
Она чувствовала, как тело мелко дрожит от неконтролируемого ужаса: руки бились в истерике, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Крик о пощаде так и не смог вырваться из перехваченного спазмом горла, когда она увидела, как он неспеша двинулся к ней. Его обычно мягкие черты заострились, глубокие тени легли под скулами и глазами, превращая знакомое лицо в жуткую маску чего-то беспощадного. Из его широкой груди, сквозь прерывистое дыхание, вырывался низкий, вибрирующий, угрожающий рык, пугающе похожий на тот звук, что издаёт огромный, голодный хищник, застывший в последнем прыжке перед тем, как вонзить клыки в беззащитную плоть своей жертвы. Бернар медленно наступал, заполняя собой всё пространство комнаты, и с каждым его тяжёлым шагом воздух вокруг словно сгущался, наполняясь удушающей силой. Перед её внутренним взором, ярко, как в бреду, всплыл образ младшей сестры — её детская наивная улыбка, ямочки на пухлых щеках, её любящий взгляд.
«Я пыталась тебя защитить. Прости меня только, что не смогла сдержать своего обещания, не вернулась к тебе...»
Астра смиренно опустила голову. В её душе не осталось места для сопротивления — она знала, что всё так и закончится, с того самого момента, когда сделала свой выбор. Сквозь страх и боль она даже почувствовала странное, почти спокойное облегчение, будто с её уставших плеч наконец свалился непосильный груз, который она тащила так долго, что почти забыла, как это — дышать свободно. Жизнь была слишком тяжела для неё, слишком жестока. Даже ради той, кого она любила больше всего, ради маленькой сестры, она больше не могла выносить эту бесконечную, мучительную боль. Каждую тёмную ночь она беззвучно молила богов о конце, о том, чтобы они просто забрали её, наконец, закончили эти бесконечные, изматывающие муки, и в один из дней они, странным образом, услышали её — привели к её окну его, северного асура. Она сразу поняла их знак. Ещё в самую первую встречу она уже знала, предчувствовала, что всё закончится именно так.
Бернар зарычал снова. Этот низкий, гортанный звук клокотал в его груди, словно неумолимый раскат грома перед бурей. Хаос, бушевавший внутри, был недоволен её покорностью, этому жалкому смирению. Он жаждал большего: хотел слышать её отчаянные крики, видеть боль, чувствовать липкий, удушающий страх, испить его до дна, до последней горькой капли. Но она не отпрянула в ужасе, как он ожидал. Она медленно подняла голову и спокойно встретила его взгляд — тот самый, в котором бушевала древняя тьма. Её глаза были наполнены сейчас не страхом, а удивительной
