Хранители Севера. Хаос - Оливия Мун
«Пора…»
Внутри неё всё кричало, требовало, чтобы это прекратилось. Хватит плыть по течению, хватит цепляться за чужую жизнь, за путь, который с самого начала был не её. Она закрыла глаза, откинув голову назад. Веки мелко подрагивали, а под водой её пальцы медленно сжимались в кулак.
«Нужно решиться.»
Дыхание её стало неровным, прерывистым. Несколько секунд она просто лежала, уставившись в потолок, затянутый паром, потом резко моргнула, сделала глубокий, шумный вдох, и поднялась во весь рост. Вода хлынула с её тела целыми потоками, крупные тяжёлые капли скатывались по бледной коже, оставляя за собой мокрые дорожки на плечах, на изгибе спины, стекая по бёдрам. Она переступила через высокий край каменной купели, не чувствуя под ногами ни силы, ни уверенности. Вытираться не было ни сил, ни желания, она просто позволила воде капать с кончиков волос на прохладный мрамор пола, оставляя за собой мокрый след.
На ощупь, почти не глядя, она протянула руку к гардеробу, схватила первую попавшуюся вещь — просторную льняную рубаху мужественного покроя — и накинула её на мокрые плечи. Тонкая ткань мгновенно прилипла к влажной коже, став почти прозрачной, она не стала застёгивать пуговицы, лишь грубо запахнула полы, скрывая наготу, и на мгновение замерла, сжимая в кулаке ткань на груди. Взгляд её был пустым и сухим, тело ныло от усталости и перенапряжения, но боли она уже не чувствовала. Сделав ещё один глубокий, выравнивающий дыхание вдох, она медленно повернулась и вышла из комнаты, направляясь в покои подруги. Каждый шаг давался с невероятным трудом, ноги были тяжёлыми, а воздух в коридоре казался густым и вязким, словно ей приходилось пробираться сквозь плотный туман, но она упрямо шла вперёд.
МЕЛИССА
Девушка ждала её, сидя на краю широкой софы. Казалось, она вот-вот сорвётся с места, пальцы бессознательно теребили и мяли плотную обивку, а взгляд то и дело метался в сторону закрытой двери ванной, за которой скрылся Бернар. Она боролась с желанием вломиться туда, дать ему плечо, но что-то удерживало — понимание, что иногда боль нужно пережить в одиночестве. И когда Талли переступила порог, она вскочила так резко, что чуть не опрокинула низкий столик, кинулась к подруге, едва не сбив её с ног в порыве беспокойства.
— С тобой всё хорошо?! — вырвалось у неё, и голос предательски дрогнул, выдав всю накопившуюся тревогу.
Она вцепилась в её плечи, взгляд её лихорадочно скользнул по ней, с ног до головы, и сердце сжалось от новой боли: подруга выглядела совершенно разбитой. Глаза, глубоко запавшие в тёмные орбиты, смотрели отрешённо и пусто, мокрые волосы липли к бледным щекам и шее, с них на пол тихо падали капли, тонкая рубаха, промокшая насквозь, облепила тело, бесстыдно обрисовывая каждую линию, каждую косточку. Но Талли, казалось, совершенно этого не замечала, она неподвижно стояла и лишь
