Потерянный - Мария Кукольщикова

Мария Кукольщикова

Потерянный

Холодная весна. Зима еще и не думала сдавать свои бразды правления. Холодный ветер и ледяные снежинки кололи лицо.

На парковку заехала машина. Из нее вышел молодой парень. Он сжался и еще сильнее закутался в дубленку. До подъезда идти шагов пять. Но в такую погоду даже пять шагов покажутся милей.

Зазвонил мобильный телефон в дубленке. На телефоне высветилось «Любовь Моя». Жена. И почему такое происходит именно, когда ты вышел из теплой машины!

— Да милая!? — ответил на звонок Дима.

— Димочка, купи сахар! Мы тут с Петенькой решили шарлотку сделать, а сахар закончился, — нежный голос, словно гипнотизировал его всегда. Как он может отказать в такой мелочи, когда потом будет вкусный пирог.

— Звучит вкусно! — магазин был недалеко. Дима застегнул дубленку и направился в сторону продуктового магазина.

Взял сахар и ванильное мороженое. С ним домашние пироги были особенно вкусные.

Улыбка промелькнула по его лицу. Он представил, как он, жена и сын пьют чай вместе с пирогом и тающем на нем ванильным мороженым.

Домой. Опять эта еще мерзлая пурга. Лень искать ключи. Набирает номер квартиры на домофоне.

Несколько звуковых сигналов и из домофона доносится родной голос.

— Да?

— Это я! Открывай Солнце!

Еще один звуковой сигнал и на двери щелкает замок.

Домофон отключается, и Дима заходит в подъезд.

Поднимается на третий этаж. Подходит к своей двери. Но никто ее не открывает. Он ждет около минуты. Решил позвонить. Дверь открыла жена. В руках ее была тарелка. Она упала и разбилась. Жена начала плакать.

— Мама, что случилось!? — послышался детский голос.

Петя — его сын показался в дверном проеме. Только он уже был не малышом пяти лет. А мальчиком, лет десяти. Дима замер в исступлении. Лиза заревела и бросилась на шею к мужу.

— Живой! — сквозь слезы шептала она. — Спасибо Господи! — рев эхом отдавался в подъезде. — Это папа Петенька! — повернулась она к сыну.

— Папа? — мальчик будто пытался воспроизвести в памяти схожие черты.

— Где же ты был? Пропал пять лет назад! Тебя не могли нигде найти! Но я верила… верила что ты живой! И вот ты вернулся!

Где-то на фоне играло радио.

Дмитрий отойдя от шока инстинктивно бросился бежать вниз по лестнице, словно за ним гнался дикий зверь. Только эхом слышался плачущий голос:

— Димочка! Прошу вернись!

Дмитрий выбежал из подъезда. Всё было таким же, как и пять минут назад. Его машина на стоянке, детишки на площадке играют в снежки. Звонок телефона вывел его из ступора.

— Дим, ты где? Зашел, мы тут ждем, а тебя нет!

— Люба,… — запыхавшись в шоке ответил Дима. — Это ты? Правда, ты?

— Конечно я, а кто ж еще?

Дмитрий закрыл глаза и прильнул спиной к двери. Шок начал проходить.

— Люба, милая,… прошу, ты только не бросай трубку!

— Да, конечно, а что случилось? — нежный голос девушки звучал так близко, и так далеко.

— Потом объясню! Ты только не отключай телефон, слышишь? — небольшая паника снова закралась в сердце.

— Да, да!

— Расскажи мне что-нибудь?

Дмитрий открыл снова дверь в подъезд, уже своим ключом.

— А что рассказать?

— Да что угодно? Главное не молчи!

— Ладно! Мы сегодня с Петей в парке гуляли,…

Дмитрий поднялся на первый этаж.

— … потом увидели бабушку, которая торговала яблочками.

Дмитрий с осторожностью дрожащими ногами стал подниматься на второй этаж.

— Мы купили у нее яблочек. Бабулька Божий одуванчик. Я даже сдачу у нее брать не стала! Дмитрий миновал второй этаж.

Люба замолчала и у Димы, словно ком в груди застыл. Он остановился.

— Люба! ЛЮБА!!!

— Да… что? — растерянно ответила девушка.

— Ох… — словно камень упал с плеч, и появились крылья. — Я же говорю, не молчи! Что дальше было?

— Да и всё собственно, мы пришли. Я из этих яблок решила шарлотку сделать!

Дмитрий вышел из межэтажного пролета и увидел в дверях жену и сына. На глазах появились слезы. Он подбежал к своей двери. Сладко поцеловал жену.

— Я дома любимая!

— Да что с тобой случилось?

— Потом расскажу! — отмахнулся Дима. Все равно не поверит.

— О, ты еще мороженое купил! — заметил радостный сын.

«Да, я снова дома!» — промелькнула мысль.

И Дима закрыл дверь.