Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский
— Спасибо.
— Тебе спасибо, Алексей. Ну ладно, я пойду.
Джун-хо попрощался и быстро ушел. Как только за ним закрылась дверь, на кухне повисла тишина. Юна смотрела на меня, слегка приоткрыв рот.
— Сколько тебе надо? — вдруг спросила она.
— Много, — я попытался перевести тему. — Ешь пиццу.
— Сколько. Тебе. Надо?
— Пять тысяч. Но у меня только три семьсот. Тема закрыта.
Юна подскочила со стула и пулей вылетела из кухни. Раздался грохот отодвигаемых ящиков в ее комнате, какое-то бормотание, а через минуту она вернулась, сжимая в кулаке свернутые трубочкой купюры.
Она шлепнула их на стол передо мной.
— Здесь девятьсот баксов, — заявила Юна. — Остаток от моего выигрыша. Сотню я потратила на пиццу и такси.
— С ума сошла? — я отодвинул деньги обратно к ней. — Это твои призовые. Тебе нужны новые баллоны, респираторы, материалы для контракта.
— Бери! — Юна снова придвинула деньги ко мне. — Если бы ты вчера не спас мою краску, я бы вообще никуда не поехала. Считай это инвестицией в полезные связи. Бери, кому говорю!
Я посмотрел на нее. В ее глазах не было ни капли сомнения. Только упрямство и искренняя благодарность. Я молча кивнул и добавил ее деньги к своим. Четыре тысячи шестьсот.
Джи-а, наблюдавшая за этой сценой, тихо вздохнула. Она открыла сумочку, порылась внутри и достала тонкую пачку банкнот.
— Я должна тебе четыреста баксов, — произнесла Джи-а, аккуратно кладя деньги поверх стопки. — Здесь триста. Больше налички у меня сейчас нет.
Юна уставилась на Джи-а так, словно у той выросла вторая голова.
— Ты? Отдаешь долг? — прошептала художница. — Земля точно налетит на небесную ось.
— Заткнись, Юна, — огрызнулась Джи-а, пряча глаза. — Просто ненавижу быть кому-то обязанной. Особенно парням.
Я пересчитал общую сумму. Четыре тысячи девятьсот долларов.
Сотня. Не хватало ровно ста баксов.
Повисла киношная пауза. Три пары глаз синхронно повернулись к Мин-су. Тот перестал жевать.
— Вы че? — Мин-су нервно сглотнул, обводя нас взглядом. — Нет. Даже не смотрите на меня. Это полный бред! Я не буду скидываться этому… этому заучке! Хрен ему, а не мои бабки!
Юна скрестила руки на груди. Ее взгляд мог бы резать стальные балки. Джи-а просто усмехнулась и выразительно выгнула бровь.
Давление в комнате достигло критической отметки. Мин-су поправил цепь на шее. Перевел взгляд с Юны на меня, потом снова на Юну. До него начало доходить, что если он сейчас пойдет на принцип, то в этой квартире ему больше не нальют даже воды из-под крана.
Он фактически спонсировал своего врага. И понимал это. Сунул руку в карман джинсов, долго там ковырялся, а затем швырнул на стол смятую стодолларовую купюру.
— Подавись, химик, — прошипел он, отворачиваясь к окну.
Пять тысяч ровно. Я сгреб деньги со стола и посмотрел на часы. Шестнадцать двадцать.
— До закрытия банков сорок минут, — я распихал пачки купюр по карманами сорвался с места. — Я ваш вечный должник!
* * *
Пачки купюр оттягивали карманы джинсов, хлопая по бедрам при каждом шаге, но радости от их тяжести не было никакой. До центрального отделения Национального банка Син-Хана оставалось два длинных квартала, а стрелки на уличных часах уже показывали без пятнадцати пять. Легкие горели. Я лавировал между прохожими и мысленно проклинал местную бюрократию. Почему нельзя просто занести кэш прямо в кабинет этому суровому профессору? Нет, у них строгий протокол, министерский учет, межбанковские транзакции. И все это должно пройти день в день.
Влетая в вестибюль, я чуть не снес с петель стеклянную дверь. Ожидал увидеть прохладный зал с кондиционерами, зевающего охранника и пару скучающих клерков за бронированными стеклами. Вместо этого я врезался в монолитную стену из человеческих спин.
В огромном зале, под высокими потолками с лепниной, гудела толпа. Десятки людей — мужики в промасленных комбинезонах, женщины в застиранных медицинских халатах, курьеры с огромными сумками и мелкие служащие в мятых рубашках — все они плотно утрамбовались между мраморными колоннами. Очередь петляла, извивалась и заканчивалась где-то далеко у узких окошек.
— Уважаемые клиенты! — надрывался лысеющий менеджер. Он влез на хлипкий стул прямо посреди зала, рискуя быть сброшенным разгневанной толпой. Его корпоративный галстук съехал набок, а на лбу блестела испарина. — Произошел сбой в процессинговом центре! Терминалы временно не читают зарплатные карты. Выплаты производятся наличными. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Проявите терпение, денег в кассах хватит всем!
Толпа ответила ему дружным гулом, в котором отчетливо слышались угрозы написать коллективную жалобу в ассоциацию банков и творческие предложения засунуть неработающие терминалы в одно темное место.
Какое к черту спокойствие? У меня оставалось четырнадцать минут до закрытия операционного дня. Если этот перевод не уйдет сегодня, система СХУАП просто выплюнет мою анкету в мусорную корзину.
Я попытался протиснуться поближе к кассам, скользя вдоль стены.
— Эй, пацан, куда лезешь? — тут же рявкнул здоровый мужик в куртке с логотипом логистической компании, жестко оттесняя меня плечом.
— Мне только перевод сделать! — я попытался перекричать гул помещения. — Образовательная квота, мне очень срочно!
— У всех тут срочно! — огрызнулась женщина, прижимая к груди сумку. — Мне детей кормить нечем. В конец очереди иди, умник!
Десять минут. Я заметался по залу, выискивая глазами кого-нибудь из персонала. Менеджер на стуле был безнадежен — его уже окружило плотное кольцо недовольных бюджетников. Взгляд выхватил охранника в серой форме, лениво подпирающего колонну.
— Командир, мне к кассе надо, — я в отчаянии дернул его за рукав. — Очень срочно! Если я не успею…
Охранник смерил меня скучающим взглядом. Он даже не стал отвечать. Просто поднял дубинку и указал в сторону хвоста очереди, который уже вываливался на каменные ступени перед входом.
Часы над табло обмена валют показывали без пяти пять. Пять минут. Я прислонился спиной к прохладной мраморной стене. Ну вот и всё. Собрал пять штук за пару часов, выгреб последние заначки у соседей, бежал как ошпаренный, чтобы споткнуться о банальный технический сбой на допотопных серверах Син-Хана. Обидно до зубного скрежета.
Придется завтра идти на поклон к этому нервному деду с кафедры и умолять подождать до понедельника. Хотя, он же прямо сказал: либо деньги лежат в кассе, либо разговор окончен. Местная профессура не прощает слабости и пустых карманов.
— Эй!
Хриплый оклик прорезался сквозь общий гул. Я не обратил внимания.
— Эй, синий! Хайзенберг!
Я резко вскинул голову. У окошка кассы номер три, отделенный от меня десятками злых людей, стоял мужик. На нем была строительная роба, покрытая пятнами цемента. Я прищурился. Это же тот самый парень из бригады, который брал по пять флаконов энергетика.
— Сюда иди! — мужик
