Точка - Алексей Сергеевич Жарков
– Потому что не знать, кто оценит и запомнит?
Сантиаго молча потоптался на месте, поднял одну конечность, другую, затем произнёс:
– И вы не сможете.
Хмыкнув, Икар направился к экрану. Ему показалось, что ничего нет проще, чем запустить, включить, инициировать эту «Точку», прикоснуться к этой дурацкой кнопке. Просто лечь на эту амбразуру, как это делали герои из учебников. Нажать – и всё. Но когда он, борясь с кривизной пола и немощной гравитацией, добрался, наконец до экрана, и увидел её, разглядел в тени слева от белого пустого мерцания, его словно ударило током. Кнопка была фиолетового цвета, и каким-то немыслимым, неуловимым образом походила на кнопку принятия вызова от Ивана, ответа на его звонок, последней возможности поговорить с братом, услышать его голос, сказать ему что-то и просто увидеть его. И в голове зашумело от боли. Словно огромный липкий ком тяжелого старого хлама свалился не него и придавил всей массой, и не шевелятся больше ни ноги, ни руки, ни глаза, ни мысли. И от этой болезненной тяжести ему показалось, что он погружается в густое, необычное, но болезненно знакомое состояние полусна, наполовину размытой, разбавленной реальности, где в ответ на сложность окружающего мира его разум твердит одну и ту же простую первобытную мысль. Даже не мысль, а какую-то первичную абстрактную идею, и в ней кроется всё описание его бытия, первозданное утверждение его задачи и смысла существования. И этот смысл настолько прост и очевиден, настолько полон и всеобъемлющ, что от самого факта его существования захватывает дух.
Икар рассмеялся. До чего же всё просто.
– Эта кнопка?
– Там всего одна.
– Всего одна, – тихо повторил Икар.
– Если вы нажмёте, мы умрём, и всё умрёт. Вы никого не спасёте, наоборот – убьёте всех, кто еще надеется на спасение и жизнь.
– Всё…, – произнёс Икар едва слышно, – уже давно умерло.
Хотел еще добавить про то, что погибающему за других совершенно безразлично, будут ли они жить дальше или умрут вместе с ним, потому что вся Вселенная умирает заодно с тобой. А также про гибель ради других, потому что обратное тоже верно – умрут все, умрёшь и ты.
И тут он вспомнил про отца, и слова мпода, что других людей на станции нет. Неужели это правда? Зачем ему врать? Отец его оставил, бросил. Сердце кольнуло. Одно дело, когда ты отворачиваешься от Родины, понимая, что она есть и, если надо, простит, поймет, не оставит одного, и совсем другое, когда Родина отворачивается от тебя, и ты остаешься не просто сам по себе, а совсем, совсем один, даже если и с кем-то, то все равно – один. Беспомощное, беззащитное облако в чужом безразличном пространстве.
Отец его бросил. Улетел. Ну да, он же так и хотел, много раз говорил, мечтал, к этому шло. И всё понятно, но почему так больно? Почему он не остался? Не поверил в него? А он когда-нибудь верил? А разве сам Икар давал ему повод в себя верить?
Может быть, инопланетянин прав? Что если Вселенная со всем своим пространством и измерениями – это всего лишь точка внутри огромного бессмысленного ничто. И в ней бессмысленно всё, даже сама эта Точка. Само время в этой Вселенной является пустым и не приводящим ни к чему, лишь к новой пустоте. К очередной Точке, за которой всё снова начнётся с пустоты, и снова дойдёт до пустоты, до того, что отец не поверит в сына…
Икар отшатнулся.
– Не можете, – отщелкал Сантиаго, – видите, не так просто. Болит всё внутри. И очень жаль. Жаль заканчивать так.
Икар бросил на него растерянный взгляд. Мысли сталкивались и копошились у него в голове, как черви и еще много чего он успел увидеть среди них, но всё это было пустое и ненужное, бесполезное, потому что смысл имела только одна идея, та самая, заложенная в нём где-то глубоко, на уровне фундаментальных жизнеобразующих абстракций.
Он вдруг как будто вспомнил её. Заложенное в самом начале, но забытое, стертое веками, сотнями тысяч поколений. Вспомнил, как прятался в вентиляционной трубе на Энджи, как едва не забыл, зачем существует. А ведь сейчас то же, только немного сложней, может быть, человек и есть тот самый разум, который должен пробудить к жизни своего хозяина, частью которого он сам и является, может быть, человек и создан специально для этого. Просто… забыл. Забыл о своём истинном предназначении. О хозяине, который ждёт спасения?
– Да ведь это самое простое, – неожиданно произнёс Икар.
Поднял руку, рукав скафандра блеснул белым отражением экрана, на губах застыла улыбка, потянул палец в толстой защитной перчатке и нажал на фиолетовую кнопку:
– Жизнь должна давать жизнь.
Кнопка исчезла.
И всё исчезло.
Примечания
1
Оригинальная фразы принадлежит Г. Г. Маркесу и звучит так: «Жизнь – не те дни, что прошли, а те – что запомнились».
2
Перефразированная цитата из романа «Мастер и Маргарита», в оригинале у Булгакова звучит так: «Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!»
