Игра 1. Лиз - Tina Jay Rayder
Боялась, что это и есть конец.
Не страшный. Не громкий. Не достойный великой жертвы, о которой потом пишут легенды. А вот такой — белый, пустой и бессмысленный. Когда даже поплакать толком не можешь, потому что слез тоже нет.
Я остановилась.
— Ну и что теперь? — спросила я вслух.
Голос прозвучал глухо. Слабо. Чуждо. Будто я разучилась быть собой и теперь только притворяюсь человеком, у которого еще остались слова.
Тишина ничего не ответила.
Очень вежливо с ее стороны.
— Отлично, — прошептала я. — Просто замечательно. Значит, вот так, да?
Я не знала, к кому обращаюсь. К Игре? К себе? К миру? К той силе, что выдрала из меня почти все и оставила здесь недорассыпавшийся остаток?
Никто не спешил объясняться.
И тогда я снова пошла.
Потому что если уж мне суждено застрять в этой белой гадости, то хотя бы не стоя на месте.
Не знаю, сколько прошло времени. Здесь это не ощущалось. Секунда могла быть вечностью, а вечность — одним морганием. Но в какой-то момент белизна впереди изменилась. Совсем чуть-чуть. Сначала мне показалось, что это просто обман зрения. Пятно. Тень. Намек на форму. Потом пятно стало четче.
Дверь.
Обычная белая дверь.
Ничего символичнее, конечно, придумать было нельзя. Я даже усмехнулась бы, если бы во мне еще оставалось что-то, чем можно усмехаться.
Дверь стояла посреди пустоты так, будто всегда тут и была. Простая. Закрытая. Со светлой ручкой. И от одного взгляда на нее внутри вдруг дрогнуло то самое глупое, живучее, упрямое чувство, которое столько раз уже вытаскивало меня за шиворот из самых мерзких ситуаций.
Надежда.
Я ненавижу ее.
Именно потому, что она почти всегда оказывается права.
Я медленно подошла ближе.
И тут по правой руке будто бы прошел ток.
Я резко втянула воздух сквозь зубы и уставилась на запястье.
Браслет Игрока.
Он появился из ниоткуда.
Не белый. Не серый. Не молчащий, как раньше.
Радужный.
Светящийся.
Живой.
Я смотрела на него и понимала: что-то закончилось. И что-то началось. И самое мерзкое — я не знаю, что именно хуже.
Пальцы сами потянулись к ручке.
Дверь была теплой.
Очень теплой.
И в тот момент, когда я коснулась ее, мир качнулся. Будто кто-то тронул глубоко внутри струну, которая давно молчала. И от этого касания по мне прошла волна — не света, не боли, а знания. Неполного. Обрывочного. Но достаточного, чтобы я застыла с рукой на двери и вдруг поняла главное: я еще не вышла. Все это — еще не конец. И, возможно, самое страшное только начинается.
А потом, сквозь белую тишину, очень далеко, очень тихо, но совершенно ясно, я услышала голос.
— Лиз...
Я зажмурилась.
Потому что знала этот голос.
Потому что не могла его не знать.
И потому что если это опять окажется миражом, я, кажется, впервые в жизни действительно разозлюсь на саму реальность.
Я открыла дверь.
И шагнула вперед.
