Коллекционер - Александр Варго
«Ну да, — пронеслось у Максима. — Все в этой жизни так и происходит, все мы так говорим… И у меня тоже было тихонечко, без умысла… Почти».
— …и она головой об стол ударилась, — продолжал Николай Петрович, и его старческий голос дрогнул. — Врач сказал, кровоизлияние в мозг. Умерла на месте, прямо у меня на руках.
— Соболезную.
Старик даже не посмотрел на него.
— Пятьдесят четыре года вместе, — завел он старую пластинку. — Ну, ссорились иногда… Мы ведь поженились, когда мне двадцать стукнуло, а ей только девятнадцать исполнилось… Четверо детей… Трое сыновей и дочка… Все теперь от меня отвернулись… Никто не пишет, хоть бы хлеба передали…
— Послушайте, все это можно представить как несчастный случай, — начал Максим, но старик посмотрел на него чуть ли не c ужасом.
— Нет, парень, — пробормотал он. — Этого не будет. Я виноват. Даже если меня отпустят, я не смогу жить. Незачем мне теперь жить без Зоеньки. Конечно, мы ссорились, но и любили друг друга…
Долин молчал. А что тут скажешь? Он совершенно не знал этого худого старика со слезящимися глазами, почему его должна волновать чужая судьба?
— Завтра суд, — после паузы сказал Николай Петрович. — Но я не хочу там быть. Стыдно перед женой. Она ведь там, наверху, и будет оттуда на меня смотреть. Нет. Суд не для меня.
— Тут уж от вас ничего не зависит, — заметил Максим. — Привезут вас на суд, и никуда вы не денетесь.
Пожилой мужчина покачал плешивой головой. Затем поднял глаза, и Максим c трудом выдержал его испытующий взгляд.
— Парень, а ведь ты тоже не в порядке, — хрипло проговорил старик. — Ты всю ночь кричал, а сейчас сам c собой разговаривал. У тебя такой вид, будто ты по своей воле на свидание со смертью собрался. Ты уж не держи обиду, но так оно и есть. Этот малой в грязной майке, конечно, шизик, но и ты, уж извини, недалеко от него ушел.
Максим уже хотел было ответить, однако подумал и махнул рукой. То, что он разговаривает сам c собой, для него давно не новость. Так стоит ли тратить время на ненужные объяснения и споры?
Вскоре вернулся Киш, он был мрачнее тучи. Видя его серое угрюмое лицо, Максим благоразумно решил не лезть c расспросами. Молодой арестант бесцельно бродил из угла в угол, то и дело чесался и бормотал что-то невразумительное. Из тех обрывков фраз, которые донеслись до слуха Максима, можно было лишь разобрать «…все сволочи…» и «…я им душу раскрыл, а они…».
«Тебе, дружок, похоже, в другую палату нужно, — c беспокойством подумал Долин, глядя в круглые глаза парня, сверкавшие безумием. — Уж лучше c убийцей в камере, чем рядом c тобой».
Вскоре пришло время ужина, и в этот раз тюремная администрация «побаловала» заключенных пюре c вареным минтаем. Выбирать не приходилось, и Максим быстро умял свою порцию. Киш от еды отказался, и Николай Петрович, к удивлению Долина, тоже. В итоге пожилой зэк отдал Максиму свою порцию, а Киш попросту перевернул свою миску, заляпав ужином весь пол.
Очевидно, это не осталось незамеченным, и спустя пару минут окошко «кормушки» приоткрылось.
— Эй, ушлепок! Начнешь буянить, отправишься в карцер, — пригрозил охранник.
Киш показал средний палец, но к тому моменту окошко уже закрылось. На некоторое время он притих, сидя в углу и невидяще таращась на стену. Максим c опаской поглядывал на сокамерника, чувствуя, что основное представление еще впереди.
Интуиция его не обманула. Не прошло и часа, как в камере начался сущий ад.
Время близилось к девяти вечера, когда в Киша словно вселился дьявол. Вскочив на ноги, будто подброшенный невидимой пружиной, он кинулся на дверь. Откатившись назад, как каучуковый мячик, Киш ринулся на лавку, сметая c нее все предметы: кружки, газеты, сахар… Затем он встал на четвереньки и впился зубами в толстенную столешницу, облицованную стальным каркасом. Вереща что-то невнятное, Киш начал грызть закаленное дерево. Максим хотел оттащить обезумевшего соседа от стола, но его удержал старик.
— Оставь его. Иначе сам под раздачу попадешь, — шепотом произнес он.
Максим отвернулся, от хруста ломаемых зубов Киша его нутро наполнилось обжигающим холодом.
Наконец Кишу надоело пробовать стол на вкус, и он вновь c упорством сумасшедшего начал бросаться на дверь. Несколько раз ударился о железную поверхность головой, и его лицо стала заливать кровь.
— Они все… вокруг! — истошно вопил он, скалясь щербатым ртом. — Их много! Их миллионы! Прячьтесь!
Услышав странный треск, Долин повернул голову, c недоумением глядя на старика. Николай Петрович снял c себя выцветшую футболку и методично рвал ее на полосы.
— Вы хотите связать его? — спросил Максим, но пожилой зэк не ответил.
Очередной удар о дверь лишил Киша последних сил, и он грохнулся на пол, продолжая что-то бормотать, хлюпая кровью.
— Надо позвать охрану, — сказал Максим, глядя на окровавленное тело Киша.
— Без тебя разберутся, — хмуро отозвался старик, не прекращая своего занятия.
Вскоре за дверью послышался топот ног, и дверь в камеру распахнулась. Два здоровенных конвоира в камуфляжной форме вошли внутрь, брезгливо глядя на Киша. Лицо молодого человека приобрело лиловый оттенок, изо рта показалась пена.
— Ты что удумал, мудило? — процедил один из охранников и с силой хрястнул Киша тяжелым ботинком. Тот хрипло закашлял, извиваясь на полу.
— Ему к врачу надо, — подал голос Максим. — У него пена изо рта.
— Тебя забыли спросить, — сплюнул второй.
Он тоже двинул ногой Кишу по ребрам, но тот продолжал задыхаться, роняя изо рта хлопья пены. Видя, что бедняга не симулирует, тюремщики подхватили его под мышки и выволокли из камеры.
— Спаси и сохрани, — прошелестел Николай Петрович и перекрестился. Обрывки футболки лежали на смятом одеяле старика, но Максим даже не заметил их.
— Почему вы отказались от ужина? — тихо спросил он, но пожилой арестант даже не шелохнулся, уставившись в одну точку. Казалось, Николай Петрович был сосредоточен на какой-то чрезвычайно важной мысли, от которой зависела его дальнейшая жизнь. Но Долин слишком поздно догадался, о чем именно думал его сокамерник.
Свет в СИЗО не выключали круглые сутки, даже ночью, но это не помешало Максиму быстро заснуть: слишком утомительным оказался день, чему в немалой степени поспособствовал этот долбаный Киш.
Долин спал, и на этот раз сон был замечательный. Все у него было хорошо. Никакого пожара не случилось, вся его коллекция была в сохранности и расставлена по полкам. Нос был жив, и Максим c облегчением слушал его развязный голос, доносящийся со двора, где дядя квасил со своими
