Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков
— Нечего… — нервно кивнул мужчина, — Присаживайтесь.
Получив приглашение, Кроу присел. Он с искренней дружелюбной улыбкой наблюдал за молчаливым Томом, попутно снимая перчатку. Медленно, палец за пальцем. Будто специально отвлекая на это действие внимание трактирщика.
— Беда приключилась с трактиром, да? — начал он.
— Вы наблюдательны, — вздыхает, — Демоническая тварь. Тигр, вроде. Всё разнёс.
— И сбежал. Да, о нём знаю. Но это ведь не суть проблемы, так? — кивает мужчина, снимая шляпу и кладя её на стол, — Откуда целому тигру взяться на складе вашего заведения?
— Да почём знать… культисты там прятались, вот и протащили.
— Ох уж эти культисты! Везде всё протащат, ха-ха! — улыбнулся Дитрих, и снова огляделся, — Слушайте, а неплохое у вас заведение? Большое. Какой поток?
— Три сотни… наверное… — Том облизывал сухие губы от пристального взгляда голубых глаз инквизитора.
— Что пьют?
— Пиво, ваша светлость. Небогатые люди сюда жалуют. У друга заказываю, он варит.
— М-м… понятно, понятно, — кивнул Дитрих, с любопытством разглядывающий заведение и лицо угрюмого Тома.
Повисло молчание. Том не понимал, к чему ведёт этот инквизитор. Да и, честно говоря, он в целом странный. Но не «дурачок», а… непредсказуемый. Улыбка, спокойный взгляд, расспросы…
К чему это всё? Почему просто не спросить прямо? Том и так скажет всё что нужно!
На лбу трактирщика выступила испарина, а рот весь пересох.
— Вас угостить? — спросил хозяин.
— О, нет-нет, не пью на службе. Алкоголь мешает думать. А думать я люблю, — улыбнулся Дитрих, медленно ведя руку к внутреннему карману плаща, — У меня вот что есть. Хотите?
И он протянул фляжку, которую доставал из плаща.
Том, прекрасно помня об отказе от пива, хмуро на неё глянул. Но инквизитор, быстро поняв немой вопрос, вновь привычно улыбнулся.
— Молоко. Там молоко. Обожаю его! И для здоровья полезно. Свежее, только сегодня налили, если прислушаться — то даже замычит, ха-ха! Хотите?
— Н-нет… спасибо, — сглотнул трактирщик, — Организм не переносит молочное.
Дитрих пожимает плечами, перестаёт тянуть фляжку и некоторое время молчит, так же добродушно глядя на застывшего от нервов трактирщика. Вторая рука легла на колени — под стол.
Голубые глаза скользят по трактиру, по брошенным кружкам и бутылкам с алкоголем.
— Значит, пиво ручного производства на три сотни человек, — громко пробубнил Инквизитор в чёрном плаще, — Много места надо. Не удивительно, зачем вам понадобилось такое большое помещение со своим складом — где-то же хранить надо! Но-о-о-о… — протянул он, — Три сотни — это хороший поток. Пиво пьют часто, пива надо много. И пополнять запасы, следовательно, тоже надо часто. Так?
— Всё так… да, — сглотнул мужчина.
— И вы всё равно решили не забивать склады, что там аж на живодёрню с крюками места осталось? — улыбнулся ещё шире инквизитор, — Что-ж вы так бездарно используете площадь, за которую платите?
Сердце Тома пропустило удар.
— Много пьют. Очень. Б-быстро заканчивается, — пояснил хозяин.
— А-а-ах, да, точно, ну как мог забыть, ха-ха! Большой поток, точно! — постучал он себе по виску, и тьма вокруг сгустилась, — А как, извините, при такой обновляемости ассортимента, вы не заметили культистов на складах? В месте, где надо бывать КАЖДЫЙ день исходя из ваших слов.
— Это… ну… не то, чтобы каждый…
— Вопрос остаётся неизменным, господин Том: вы не могли их не заметить в любом случае. Как же оно так?
— … — у трактирщика спирало дыхание, — Я… я не знаю, честно! Они колдуны и… магия позволяет…
— Хорошо скрываться. Ага. Ох уж этот Хаолит, энергия наша магическая — одни беды от неё, да? — закончил он фразу, которую сотню раз уже слышал, — У всех ответ «магия». Но знаете, господин Том, что точно укажет на Хаолит?
— Ч-что?..
— Мо-ло-ко. Оно киснет, если рядом есть эманации магии.
Баркер замолчал. Дыхание ускорилось. А инквизитор… поднёс фляжку к губам. Короткий глоток. Причмокивание. И звук, словно младенца оторвали от соски — «Чмуа!».
— Сраная кислятина, — прокомментировал он вкус, — Аж до блевоты, господин Том. Верите?
— Я… я не…
И улыбка Дитриха моментально пропала — ушла часть благородного господина из его личины.
Остался Инквизитор и Охотник.
Миг. Секунда. И…
— В деле Тома Баркера написано, что нет у него никакой молочной непереносимости. Вы ведь Одержимый, не так ли? — прямо спросил он, — И вы укрываете у себя демонологов? Под нами? В подвале?
— ПОГАНАЯ СУ… , — срывается Том.
БАХ!
Рука, лежавшая на коленях, выхватывает револьвер и стреляет через стол прямо в башку одержимого, снося треть кожи на лице! Голова дёргается, сознание Тома гаснет, и он обваливается на стуле.
Дитрих хмыкнул, медленно поднялся и надел треуголку. Пистолет дымился. Эх, жаль ещё не придумали, как их
