Путь Стратега 3 - Саша Токсик
Обозначив несколько наиболее перспективных мест, мы начали разработку месторождения. Как? Наши горе-копатели начали работать клевцами, кроша камни. Грозное оружие превратилось в самые обыкновенные кирки.
Ну а как иначе? Изначально же ради этой цели я и заказал эти инструменты у Меченого. Самое время было опробовать их в деле. Вот только киркой можно было работать только на достаточно рыхлых участках — крошить твердый камень ею было той ещё идеей.
И у нас возникла проблема — а как быть на остальных участках? Как крошить твердый камень? Ведь если мы застрянем в самом начале, так и не добравшись до руды, то плакал мой заработок на продаже меди.
Тогда я прибегнул к одной хитрости. Если мы натыкались на огромный булыжник, то первым же делом искали в нем трещины. Если такие находились, то в них тут же забивались деревянные клинья.
Их одних было далеко не достаточно, чтобы раскрошить мощную породу, но если залить эти клинья водой и дать им набухнуть… то порождаемое в процессе давление рвало гигантские булыжники, как Тузик грелку.
Нам лишь оставалось повторить подобную процедуру несколько раз подряд, чтобы потом вытащить камень по кусочкам.
Самое сложное начиналось, когда мы упирались в сплошной пласт породы.
— Нам его не пробить, — заявили рабочие. — Здесь особенно толстый слой! Мы месяцы его ковырять будем!
И это была правда. Мы столкнулись с новой засадой, уже не просто торчащим булыжником, а полноценным пластом.
Как его сковырнуть? Клевцами? Скорее инструмент сломается, чем мы добьемся успеха. Да и клинья просто в камень так не вобьешь.
Может, попробовать подкопаться сбоку или просто начать искать в другом месте? А если там тоже такая гадость вылезет?
Казалось, что на этом наши изыскания подошли к концу. Не мог же я взять и родить какой-нибудь динамит прямо здесь и сейчас, чтобы проломить этот пласт. Или же мог?
Тут-то я припомнил, как один раз мне довелось побывать на экскурсии в одном подземном комплексе на Урале… Не скажу, что меня прям воодушевил рассказ экскурсовода о том, как глубоко опускалась та или иная шахта и какую руду они добывали, но что достаточно крепко врезалось мне в память, так это то, как ещё при Петре Первом осваивали Урал.
Это уже позднее изобрели взрывчатку, и прокопать шахту стало плёвым делом. А как же до этого справлялись? Уж не втупую же долбили породу куда-то вглубь горы?
Предки наши были не дураки, а потому использовали метод пожога.
На участке, который предстояло вскрыть, с вечера устраивали большой костер и оставляли его гореть на всю ночь. Всё для того, чтобы наутро, когда камень нагреется, а сам костер уже прогорит, разлить холодную воду по участку. От резкого перепада температур любой камень разрушался, и его не составляло уже никакого труда просто разгрести и повторить процедуру вновь.
Так поступили и мы, когда достигли, казалось бы, нерушимой преграды. Организовали большой костер, убедились, что он догорит уже без нашего участия, и удалились обратно в Дальнюю. Наутро мы вернулись сразу с несколькими бочками ледяной воды, охлаждённой благодаря нашему вечному холодильнику.
Вылили их содержимое на раскалённый камень, и вуаля! Со страшным треском порода пошла трещинами!
Физика и никакой магии, скажу я вам!
После продемонстрированного Кузя и крестьяне смотрели на меня, как на настоящего друида. Ага, им-то школьную программу не преподавали, оттого всё вокруг и казалось волшебством.
Следом, не отходя от кассы, начиналась сортировка добытого.
Цельные и красивые куски малахита шли в одну сторону, куски поменьше и уже не такие насыщенные откладывались дальше — на будущую переплавку. Камень же совсем без намека на зелень выбрасывали прочь.
Впоследствии всю полученную руду мы собирали в корзины и отвозили в Дальнюю.
Малахит, он же поделочный камень, можно было продать Чемоданову уже в чистом виде. Уверен, он отвалит неплохую цену за такую редкость. Ведь сколько всего красивого можно из него сделать в Союзе Княжеств! Увы, как бы я ни хотел монополизировать этот рынок, но у нас не было своего ювелира, способного превратить просто красивый камень в произведение искусства.
А вот руду можно было уже переплавить в медные слитки, а уже те в медную посуду, ножи, кое-какие инструменты и все в таком духе. Хоть медь и кратно мягче того же железа, но и от нее может быть большая польза.
Нужно лишь переплавить кучу камней во что-то более достойное. Но здесь мои знания окончательно пасовали. Я понимал, что нужно делать и к чему нам следовало стремиться, но сыпался на деталях.
Как достичь необходимой температуры для плавки руды? Как вывести шлаки? Как, в конце концов, превратить слиток во что-то более полезное?
У меня был кирпич для будущей печи, у меня были шкуры для будущих мехов, но у меня не было самого главного — кузнеца, который объединит всё вышеперечисленное и наладит рабочий процесс.
Вот только… почему это у нашей деревни не было своего кузнеца? Он вполне себе был!
Требовалось лишь вернуть его домой!
* * *
— От кого-кого, а от вас, господин Краснов, я письма точно не ждал, — расплылся в хищной улыбке его собеседник.
— Всё бывает в первый раз, — пожал плечами Андрей, так и не поднявшись со своего места. Уже одним этим жестом он показывал свое отношение к человеку напротив.
Впрочем, приглашенный им Стратег на это не повел и бровью, лишь тихо хмыкнул и с демонстративной небрежностью рухнул на стул напротив.
Двое молодых мужчин оказались под натянутым навесом на невысоком холме, тогда как их охрана осталась снаружи, грозно смотря друг на друга.
С одной стороны были люди Краснова — элита, которую сложно встретить даже на территории Союза Княжеств. И неудивительно, ведь с подбором конкретно этих самых людей ему помог его отец.
С самого момента, как Андрей занял свое место, его сопровождающие не двинулись ни на волос, отчего их легко можно было спутать со статуями. Но приглашенный Стратег понимал — одно неверное движение — и его голова полетит с плеч. И его не спасут ни наложенные воеводой ограничения, ни возмущение других Стратегов, которое обязательно последует вслед за его гибелью.
Ему-то будет уже слегка не до того.
— И всё же я сгораю от любопытства, — заявил Стратег, не сводя с Андрея глаз. — Что или кто мог потревожить спокойствие самого отпрыска Владимирского Князя, что он даже пригласил меня на личную встречу?
Андрей спокойно смотрел на то, как его визави театрально всплеснул
