Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени
Ван Чун снова выглянул в щель. Японцы вышли на открытое пространство и теперь двигались к их позициям, растянувшись в редкую цепь. Шли медленно, расслабленно, с винтовками наперевес. Офицер, шедший чуть впереди, даже не счел нужным пригнуться. Он что-то говорил своим солдатам, смеялся. Все до единого были абсолютно уверены, что после финальной атаки Кинетиков здесь не осталось ни одной живой души. Казалось, японцы шли не в атаку, а просто занимать очередную, уже зачищенную территорию.
Эта самоуверенность была единственным шансом для горстки обреченных китайских солдат.
— Сто метров… Семьдесят… Шестьдесят… — шепотом отсчитывал Ван Чун, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен по всему полю.
Когда до их позиций оставалось не больше пятидесяти метров, когда он уже мог разглядеть самодовольные ухмылки на лицах врагов, Ван Чун глубоко вздохнул и выкрикнул одно-единственное слово:
— Огонь!
И в тот же миг тишина взорвалась. Старый пулемет в соседнем окопе залаял, захлебываясь от ярости, и выплюнул первую длинную, смертоносную очередь. Свинцовый ливень ударил точно в центр вражеской цепи. Японский офицер, еще секунду назад смеявшийся, нелепо взмахнув руками, рухнул на землю, его грудь превратилась в кровавое решето. Еще несколько солдат, шедших рядом с ним, были скошены этой же очередью.
Одновременно с пулеметом застрекотали винтовки из всех уцелевших укрытий. Выжившие китайцы стреляли часто и лихорадочно, часть из них даже не целясь, просто посылая пулю за пулей в сторону врага. Кому-то даже повезло. Один из японских солдат, схватившись за горло, упал на колени, а потом завалился набок.
Японцы растерялись, но лишь на мгновение. Зазвучали короткие команды, солдаты, мгновенно выйдя из ступора, рассыпались по земле, прячась за складками местности, и открыли ответный огонь. Над головами китайцев засвистели пули.
Японская пехота резко ускорилась. Они больше не шли, передвигаясь короткими перебежками, от укрытия к укрытию, ведя плотный огонь на подавление из своих полуавтоматических карабинов. Это было оружие совсем другого поколения. Пока китайский солдат, передернув затвор своей старой винтовки, делал один выстрел, японец успевал выпустить минимум три.
В сторону китайских позиций полетели гранаты. Одна, вторая, третья. Китайцы не экономили свои собственные, швыряя «лимонки» в ответ, пытаясь остановить этот неумолимый вал. Взрывы смешались в сплошной грохот. Несколько японских солдат, накрытые удачной гранатой, умылись кровью, но остальные продолжали переть вперед.
Старый пулемет продолжал реветь, поливая наступающих свинцом, не давая им поднять головы. Капрал Ма работал, как одержимый, его руки слились с пулеметом в одно целое. Он косил врагов одного за другим, создавая вокруг своего гнезда гору из тел. Но силы были слишком неравны.
И тут случилось то, что должно было случиться. Внезапно, на полуслове, пулемет замолчал. Ван Чун услышал отчаянный, полный ярости мат старого капрала. Старый, изношенный механизм не выдержал бешеного темпа стрельбы и заклинил.
И в этот момент все стало понятно. Это был финал. Бойцы, сидевшие в соседних окопах, мысленно попрощались друг с другом, с товарищами, с этим проклятым, но таким прекрасным миром. Они крепче сжали в руках свои винтовки, готовясь к последнему, рукопашному бою.
Китайские солдаты вжались в дно своих укрытий, пытаясь пережить шквал свинца, обрушившийся на них. Пули щелкали над головами, вгрызались в брустверы, выбивая фонтанчики земли. Гранаты рвались совсем рядом, оглушая, засыпая грязью. Это была агония, просто пережидали этот плотный заградительный огонь, собирая последние силы для финального броска, для последней, безнадежной штыковой атаки.
И в этот самый момент, когда казалось, что смерть уже протянула к ним свои костлявые руки, с неба ударил огненный дождь.
Десятки и сотни огненных росчерков, похожих на метеоры, пронзили утреннее небо и обрушились на японские порядки. Но это были не мины, взрывы были другими, ослепительно-яркими, почти беззвучными, что оставляли после себя лишь дрожащее марево раскаленного воздуха. Там, где еще секунду назад бежали японские солдаты, теперь были лишь черные, дымящиеся воронки. Огненный шквал прошелся по наступающим порядкам, как коса по траве, отсекая их от разрушенной китайской линии обороны.
Один из китайских солдат, молодой рядовой Ли, не веря своим ушам, поднял голову. Через щель между бревнами парень увидел картину, которую его мозг отказывался принимать. Японских солдат рвало на части. Словно невидимая сила хватала их и разрывала, как бумажных кукол. Лишь изредка, в самом центре этого ада, на мгновение вспыхивали и гасли полупрозрачные барьеры Кинетиков, пытавшихся защититься от этого небесного гнева.
А потом Ли поднял глаза выше. И его дыхание перехватило.
Небо над их позициями потемнело. Огромная тень накрыла окопы, словно гигантская хищная птица. Это был дирижабль. Но не те неуклюжие, пузатые транспортники, которые он видел раньше. Это был монстр. Вытянутый, хищный силуэт, окрашенный в матово-черный цвет. Он висел в небе неподвижно, как приговор, и его корпус был усеян десятками орудийных башен.
И этот монстр вел методичный, прицельный огонь по земле. С его бортов срывались все новые и новые огненные росчерки, превращая японские позиции в выжженную пустыню.
Остальные китайцы, привлеченные гулом и светом, тоже подняли головы. И замерли, разинув рты. Смесь ужаса и дикого, иррационального восторга отразилась на грязных, измученных лицах. Они смотрели на этот корабль, как древние дикари смотрели бы на сошедшее с небес божество. Таких воздушных машин они не видели отродясь даже на пропагандистских плакатах.
Внезапно с земли, из уцелевших японских порядков, ударили ответные залпы. Несколько Кинетиков, переживших первый удар, объединили свои силы. Ярко-синие сгустки концентрированной энергии устремились к дирижаблю. Но лишь бессильно расплескались о невидимый барьер, заставив воздух вокруг корабля на мгновение замерцать.
В ответ дирижабль лениво, почти презрительно, ударил из своей носовой батареи. Ослепительно-белый луч сорвался с его носа, и там, где он коснулся земли, на опушке леса, разверзся ад. Деревья испарились, земля превратилась в расплавленное стекло. От группы японских Кинетиков не осталось даже пепла.
Словно по команде, прямо из воздуха, рядом с первым дирижаблем материализовались еще два
