Великий Кузнец - 7 - Анри Олл
— Одну минуту, — произнёс он и, взяв чистую серебряную карточку, положил её на специальную подставку. Затем он взял свой жезл из чёрного дерева и направил хрустальный шар на карточку. Шар запульсировал ярче, и из него вырвался тонкий луч света, который начал выжигать на металле моё имя — аккуратными, витиеватыми буквами: «Яр Громов». Процесс занял всего несколько секунд, но я чувствовал, как от карточки исходит слабое тепло и едва уловимая магическая вибрация.
— Готово, — сказал портье, протягивая мне готовую карту. — Ваша серебряная карта действительна ровно двадцать восемь дней, начиная с завтрашнего утра. Вы можете посещать библиотеку в любое время с восьми утра до десяти вечера. Напоминаю, что брать с собой можно только одну книгу в месяц единовременно, и за неё необходимо внести плату и страховой депозит. А нас сим, прошу вас покинуть библиотеку, всего через сорок минут сработает защитный механизм. Приятного вам вечера и спокойной ночи.
Я принял карту. Она была тёплой и гладкой, а моё имя, выжженное магией, слегка светилось в полумраке, словно было написано лунным светом. Я убрал её во внутренний карман куртки и, коротко кивнув, направился к выходу, где меня ждали мои спутники.
Мы покинули территорию библиотеки через ту же массивную стальную калитку. Снаружи нас встретила прохладная вечерняя свежесть, пропитанная ароматом цветущих яблонь и влажной земли. По садовым дорожкам, освещённым магическими фонарями, прогуливались редкие парочки и одинокие прохожие. Мы двинулись вниз, к выходу из висячих садов.
По пути до «Золотого Якоря» Аня, которая до этого молчала, вдруг разразилась потоком впечатлений. Её голос, обычно мелодичный и спокойный, сейчас звучал взволнованно и даже немного восторженно.
— Яр, ты видел, сколько там книг? — тараторила она, жестикулируя на ходу. — У меня просто голова кругом идёт! И эти часы везде — они же, наверное, магические, да? Я заметила, что на циферблате есть какие-то странные символы, не только цифры. И этот запах — он такой… книжный, что ли. Я никогда не чувствовала ничего подобного. А тот зал с витражами? Это же просто произведение искусства! И маг в фиолетовой мантии, который спускался с галереи, — он выглядел так, будто сошёл со страниц старинного романа. Интересно, что он читал? Может, какие-то древние заклинания? А ещё я заметила, что на некоторых книгах были замочки. Наверное, это особо ценные экземпляры, которые нельзя просто так открыть. И таблички с номерами — это какая-то система каталогизации? Надо бы разобраться, как она работает. В общем, я в полном восторге! Хорошо, что ты захотел туда зайти и взял нас собой.
Она перевела дух и добавила уже спокойнее:
— Сегодня впринципе был замечательный день. Этот день я запомню надолго. Спасибо.
Скарлетт и Сергей шли молча, но по их лицам было видно, что они тоже находятся под впечатлением. Рубиновые глаза хобгоблинши были задумчивыми, а острые уши чуть подрагивали — верный признак того, что она глубоко о чём-то размышляет. Наверное, о той книге про малых человекоподобных монстров, которую она видела в витрине. Сергей же, как всегда, был невозмутим, но его волчьи уши тоже были слегка прижаты: возможно, он обдумывал ту тактическую книгу, которую заметил на полке.
У таверны «Золотой Якорь» нас уже ждала наша повозка, гружённая товарами. Буря стояла, привязанная к коновязи, и лениво жевала сено из торбы. Увидев меня, она радостно фыркнула и мотнула головой, звякнув упряжью.
Мы проверили, всё ли в порядке с товаром: тюки с кожей, связки готовых кинжалов и прочие припасы, купленные на рынке, были на месте. Я помог Ане и Скарлетт забраться в повозку, Сергей легко запрыгнул сам, и я, взяв Бурю под уздцы, повёл её прочь от таверны.
Дорога домой пролегала через те же оживлённые улицы нижних уровней, что и утром. Сейчас, вечером, город преобразился: магические фонари горели ярче, отбрасывая причудливые тени на серые каменные стены, а из окон домов и трактиров доносился смех, музыка и звон кружек. Воздух был наполнен запахами жареного мяса, свежего хлеба и пряностей: вечерняя жизнь Аргониса местами била ключом. Мы миновали рыночную площадь, где оставшиеся торговцы уже сворачивали свои лавки, кузнечный ряд, где из некоторых открытых дверей всё ещё доносился стук молотов и шипение закаляемой стали, и наконец выехали за внешние стены, где начинались более тихие улочки.
Буря шагала мерно и неторопливо, цокая подковами по брусчатке, а я думал о том, что сегодняшний день был действительно особенным. Встреча с Василием, библиотека, серебряная карта в моём кармане… Всё это было шагами к чему-то большему, к новым знаниям и возможностям. Где-то впереди уже маячила кузница, мой дом и мастерская, где меня ждали незаконченные дела и новые проекты. Но сейчас, в этот момент, я просто наслаждался вечерней прохладой и чувством очередного не зря прожитого дня.
Глава 2
Рабочие деньки
Сегодняшний день, как и многие предыдущие, начался задолго до того, как желтый кристалл на вершине королевской пирамиды разгорелся в полную силу. Я поднялся еще в серых предрассветных сумерках, когда небо над Аргонисом только начинало наливаться бледной голубизной, а редкие звезды еще мерцали, словно нехотя уступая место новому дню. Умывание, завтрак. Затем потопал до мастерской.
В кузне уже было тепло: людоящер Гракх раздувал меха, и горн дышал ровным, глубоким жаром. Полуорк Ург Варг, огромный, с бугристыми мышцами и сероватой кожей, проверял инструменты, раскладывая молоты и клещи на дубовой лавке с той методичностью, которую я успел ему привить за последние недели. Хобгоблинша Скарлетт с рубиновыми глазами, которые всегда горели любопытством, подготавливала заготовки: сортировала железные прутья и полосы меди под руководство старших, которые мы закупили на внешнем рынке еще в прошлый рыночный день.
Заказов было много. Рутинных, но оттого не менее важных. Мы работали вчетвером, как слаженный механизм, и я чувствовал, что мои помощники медленно, но верно действительно становятся командой. Гракх, с его чешуйчатой шкурой, которая отливала болотной зеленью в свете горна, уже неплохо освоил ковку простых изделий: гвоздей, скоб, подков. Его длинные когтистые пальцы, казалось бы, не приспособленные для тонкой работы, на удивление ловко управлялись с молотом,
