Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
Как бы там ни было, но именно в Нарвик пришла и английская эскадра из обещанных Георгом V сил поддержки. Вернее, даже не эскадра, а скорее отряд судов. Линкор «Колоссус», крейсер «О’Хиггинс», два скаута и транспорт с батальоном морской пехоты. Почему англичане изменили порт прибытия с Тромсё на Нарвик, я так и не понял. Но коммодор Дадли Паунд, командовавший отрядом, заверил меня при личной встречи, что Лондон в курсе изменения порта базирования. Я же мог только предполагать, что англичане надеются на то, что мне удастся уговорить короля Густава развернуть торговлю рудой в сторону Великобритании, поэтому заранее и озаботились портом для её вывоза.
Посетив Нарвик и переговорив со своими полковниками и британским коммодором, я сел на самолёт и полетел в Стокгольм — для того, чтобы пообщаться со шведским королём. Но из-за отказа двигателя смог долететь только до пограничного Торнио. И решил, что дальше отправлюсь на поезде. За время, пока из Порт-Романова перегоняли бронепоезд и мой состав, я успел посетить станкостроительный завод и встретиться с пионерами, отряд которых так и продолжал возглавлять младший Викстрём.
Встреча с племянником вышла тяжёлая. Ларс, как и его отец, почему-то винили себя в предательстве Андреаса. А ещё чувствовалось, что во всём произошедшем он винит также и меня. Впрочем, если вспомнить, то в детстве, младший всегда вставал на сторону старшего брата и опекал его. По итогу встречи, я сделал себе пометку в блокноте, что надо Викстрёмов отправить куда подальше. Ларса можно назначить руководителем отделения «Хухта-групп» в США, а его отца, полковника Нильса Викстрёма, повысить до генерала и отправить послом.
Тем временем, за окном пронеслось новенькое гранитное двухэтажное здание вокзала города Торнио, возведенное на месте старого кирпичного. Затем наш состав миновал мосты через оба русла реки Турнеэльвен и, не снижая скорости, въехал в Швецию. Все пограничные процедуры были решены заранее, а прикормленные нами таможенники в Хапаранде просто закрыли глаза на проезд иностранного бронепоезда.
— Разрешите, мой диктатор? — в салон штабного вагона вошёл Юхан Лойкко. — Мне надо доложить вам про завершённое расследование.
— Да, проходи, Юхан. Что за расследование?
Юхан Лойкко был одним из создателей пионерского отряда в Або. И даже какое-то время возглавлял его. Но затем Артур Усениус перетащил этого парня в свою команду, где он несколько лет прослужил полевым агентом, специализируясь на защите наших предприятий. А в прошлом году Артур выделил это направление в отдельную структуру и назначил Юхана его главой. Помимо этого, Лойкко время от времени занимался и организацией мероприятий по защите моей тушки. Вот и на время этой поездки его отправили со мной.
— Это касается выхода из строя авиационных двигателей. Первый случай произошёл во время вашего перелёта в Лондон.
— Да, помню. Я распорядился отправить этот движок в Улеаборг и провести расследование. Постой, так таких случаев было несколько? И поломка двигателя на «Драконе», на котором я летел в Стокгольм, тоже из этого числа?
— Да, подобных происшествий было несколько. Но последний случай к нему отнести нельзя. Как выяснили механики, у «Дракона» на котором вы летели, просто засорился топливопровод. Что, впрочем, тоже говорит о ненадлежащем уровне обслуживания самолёта. Или контроля за обслуживанием. Моё управление уже проводит проверки.
— Хорошо, — согласился я с безопасником. — Так что там с тем двигателем, который я отправил из Лондона?
— Инженеры двигателестроительного завода Улеаборга выяснили, что причиной стало механическое повреждение при шлифовке внутреннего кольца подшипника. Но так как сам подшипник оказался практически полностью разрушенным, это смогли понять, когда стали поступать и другие аварийные двигатели. И вскоре инженеры и мои специалисты пришли к выводу, что причину надо искать на подшипниковом заводе в Кеми.
— Нашли виноватых?
— Конечно, мой диктатор. Ведь это вы придумали маркировать подшипники. Благодаря этому, мы быстро вычислили кто виноват в выпуске брака.
— Ну, маркировку придумал не я. Я только её дополнил, чтобы мастерам и инженерам было более удобно работать с запасными частями, — нашёл я нужным поправить Юхана Лойкко.
— Тем не менее, именно благодаря вашим нововведениям, мы быстро выявили виновных. Ими оказались — расконвоированный инженер-австриец и контролёр отдела технического контроля. Инженер внёс конструктивное изменение в работу шлифовального станка, в результате чего подшипники очень скоро выходили из строя, приводя к поломке и остальных деталей двигателей. А контролёр, в силу почтенного возраста и ослабевшего зрения, пропускал этот брак на склад, откуда запчасти и поступали на сборочную линию.
— Снова иностранная разведка?
— Так точно, мой диктатор. Австрийская «Эвиденцбюро» (Evidenzbureau). Но я думаю, что действовали они по указанию из Берлина. Мы передали этого инженера службе дознания, и те очень быстро вытрясли из него всю информацию. Уже задержан австрийский куратор и парочка его помощников. Я особо не в курсе этого расследования. Вам лучше узнать про это у господина Усениуса.
— Хорошо, так и сделаю, — согласился я и записал напоминалку себе в блокнот. — А что со вторым? С контролером?
— Уволили без выходного пособия. Профсоюз вначале возмущался, но когда мы предоставили им всю информацию, включая письменное признание виновного — снял свои претензии.
— Надо об этом случае сообщить на все предприятия и во все профсоюзы. А заодно, усилить медицинский контроль за рабочими и служащими. Как этот старик вообще прошёл ежегодную медицинскую комиссию?
— Заводской врач — его старый приятель. Так что надо наказать ещё и его. Мало ли кому он сделал ещё такие поблажки. Но с врачом пообещало разобраться руководство завода.
— Спасибо, Юхан. Ты и твоя служба проделали отличную работу. Я распоряжусь о премиях.
— Спасибо, мой диктатор!
……
29 июля 1917 года. Стокгольм. Остров Стадсхольмен. Королевский дворец.
— Ну и где эти финны? — раздраженно поинтересовался Густав V у присутствующих.
— Их состав пришёл полчаса назад на «Финский» вокзал. Наверное, едут, — в ответ предположил принц Вильгельм. — Тем более, что встреча запланирована на два часа. А до этого срока ещё почти четверть часа.
— Дожили, финны имеют свой собственный вокзал в Стокгольме, — продолжал бурчать король, находясь в весьма скверном настроении. — И, вообще, кто пропустил на территорию моего государства иностранный бронепоезд?
— А ещё им принадлежит треть всех железных дорог в королевстве, — подлил масла в огонь Кнут Агатон Валленберг, сменивший в начале июля Ялмара Хаммаршёльда на посту премьер-министра. — И всё это принадлежит тому человеку,
