Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
— Если я сейчас покину кабинет, то я сюда не вернусь, — уведомил я этого наглого монарха. — Может, мне лучше постоять в сторонке. Вон, у окна. Пока вы будете шептаться.
— Как скажете, князь, — согласился со мной король.
Пока Густав и Валленберг тихо, вполголоса что-то обсуждали над моей картой, я увлечённо наблюдал, как десяток шведских мальчишек, оседлав деревянный буй в «Конюшенном канале» (Stallkanalen), пытаются его раскачать, а горожане, скопившиеся на ближайшем мосту, подбадривают их своими криками. Конечно, за плотно закрытыми двойными рамами всего этого было не слышно, но совсем нетрудно было догадаться. В конце-концов в канал вошёл полицейский вельбот, и стражи порядка предприняли попытку поймать малолетних нарушителей. Но голозадая братия прыснула с бакена во все стороны и шустро поплыла к набережным, оставив полицейских ни с чем.
— Наблюдаете, как мои подданные отдыхают? — неожиданно раздался голос Густава V за моей спиной. Я так увлёкся наблюдением, что даже не услышал когда он приблизился ко мне.
— Разве это можно назвать отдыхом, ваше величество? — усмехнулся я. — Вот у нас в Гельсингфорсе оборудовано с десяток пляжей. С дебаркадерами, откуда удобно нырять и куда удобно подниматься по специальным лесенкам. Беседки, павильоны для переодевания, общедоступные туалеты, киоски с едой и прохладительными напитками. А самое главное, пловцы-атлеты, которых мы привлекаем к наблюдению и спасению утопающих.
— Надо бы и нам так пару мест для купания оборудовать, — согласился со мной и подошедший вместе с королём Кнут Валленберг.
— Вы закончили свои тайные дела? — повернулся я к хозяевам кабинета
— Закончили, князь, — кивнул король и неожиданно повинился передо мной. — Прошу вас извинить меня за неподобающее поведение и речи. У меня в семье кой-какие неурядицы, вот я и сорвался. Так как мы с вами имеем одинаковый статус, то предлагаю перейти в общении на имена. Что скажите, Маттиас?
Мне так и хотелось заявить этому наглому монарху, что я прекрасно осведомлён о его семейных неурядицах. А Георг V, посвятивший меня в тайну личной жизни Густава, так и вовсе призывал воспользоваться этими сведениями для достижения нужной цели. Дело было в том, что шведский король являлся гомосексуалистом, и время от времени вступал в запретные отношения с приглянувшимися ему молодыми людьми. В основном — со старшими бойскаутами, которым он часто предоставлял аудиенции, и с теннисными бол-боями (юноши собирающие мячи во время игры).
Шведская королева Виктория знала о постыдном увлечении своего супруга и боролась с этим как могла. Ссоры же внутри монаршей семьи вели к тому, что король почти забросил государственные дела, переложив всё на своего старшего сына и риксдаг. Помимо этого, королеве Виктории приходилось постоянно урегулировать последствия нетрадиционных романов своего мужа и выплачивать пансионы за молчание его бывшим мимолётным и зачастую малолетним любовникам, чтобы избежать распространения порочащих слухов.
Впрочем, подобные слухи витали по королевству ещё задолго до вступления Густава V на престол. О нетрадиционной ориентации короля я знал и из докладов Артура Усениуса, так что полученная от английского короля информация не стала для меня новостью. Да и, по здравому размышлению, настраивать против себя соседа, говоря, что мне известен его главный секрет — было бы довольно глупо. Эту информацию можно применить только один раз. А нынешняя ситуация точно может быть решена без вываливания грязного белья на стол.
— Я согласен, Густав. Не будем ворошить прошлое, — кивнул я, мысленно пообещав себе, что не забуду и отомщу шведскому королю за то, что назвал меня сегодня прыщём (finne).
— Вот и отлично. Мы с Кнутом посовещались и пришли к выводу, что ваши прогнозы относительно краха германских денег вполне небезосновательны. Причём, в любом случае, сохранится империя или развалится. И Кнут предложил воспользоваться вашей помощью для спасения нашей экономики и пополнения продовольственных запасов.
— Я вас внимательно слушаю.
— Ваша светлость, ведь мы можем воспользоваться судами ваших конвоев, чтобы вывезти скопившуюся у нас германскую денежную массу в Америку? — спросил Кнут Валленберг. — Чтобы провести конвертацию и закупить продуктов.
— Это возможно, — кивнул я. — Но только в том случае, если вы примите предложение английского короля Георга.
— Разрыв договоров и контрактов с Германией ничего нам хорошего не принесёт. Но и вступать в войну на её стороне мы не собираемся, — грустно сообщил мне Густав V. — Однако, есть опасение, что сама Германия может объявить нам войну.
— Густав, поверьте, это последнее, что должно вас волновать. После подавления матросских восстаний можно считать, что у Вильгельма II нет флота. А для сухопутного вторжения им надо будет не менее пяти или шести корпусов, чтобы взять датские укрепления и разбить датскую армию. А ведь ещё в 1914 году Кристиан X провёл частичную мобилизацию. И с тех пор постоянно строит укрепления не только на границе, но и перед Копенгагеном.
— Да-да. Я знаю про их «Музыкальную линию» (Tunestillingen), — кивнул шведский монарх. — Но ведь датчане могут и просто пропустить германцев через свою территорию.
— Это маловероятно. Внимательно посмотрите на карту, — я подошёл к столу и постучал указательным пальцем по территории нашего скандинавского соседа.
— А ведь и правда. Я сразу и не заметил, — вновь повинился король. — Я так понимаю, что Кристиану обещан возврат Шлезвига.
— Именно. И вполне возможно, что и Голштейна.
— Ясно, ясно, теперь мне понятно, почему Дания прекратила торговлю с Германией. Если бы об этом узнали чуть раньше… Впрочем, спасибо, Маттиас, что предупредили нас. Теперь у нас появится шанс спасти хоть что-то.
— У вас есть шанс не только спасти, но и приумножить. Вам надо просто развернуть торговлю в сторону Англии и Франции. Да и я смогу купить часть металлов. Или обменять на продовольствие. У меня как раз есть свободных полмиллиона тонн кукурузы.
— Кукуруза? — скривился король. — А для чего она пригодна? Что с ней делать?
— Ну, почти вся Латинская Америка употребляет её в пищу. Каши, мука. Если вы увеличите своим подданным суточный паёк за счёт кукурузной муки, то я не думаю, что они будут роптать. Скорее, они выйдут на улицы и будут вас славить как самого доброго короля.
— Это, конечно, хорошо, но как нам возобновить торговлю с Англией? В Норвегии гражданская война. Если только через ваш Порт-Романов? Но тогда придётся перешивать колею железной дороги из Кируны, — внезапно озаботился Валленберг.
— Почему бы вам не воспользоваться, как и ранее, Нарвиком? Мои войска заняли этот город три дня назад. Туда же пришла и английская эскадра с десантом. Восстановите железную дорогу и возите свою руду. Или есть ещё лучший вариант.
