Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 - Тимур Машуков
— Что произошло⁈ — мама была настроена убивать, правда, пока не знала, кого. Но, судя по взглядам, кидаемым ею на отца, жертва уже была выбрана.
Мы находились в одной из комнат отдыха во дворце, расположенной рядом с залом приемов. Здесь я упал в кресло и, полулёжа, восстанавливал организм и думал о том, что сказал мне бог Никто. Что за его дар? Почему я увидел эту серую гадость и что она вообще такое?
Тело тем временем стремительно восстанавливалось, и я уже чувствовал себя намного лучше, но все же надо было еще немного времени.
— Ничего особенного, — ответил я на мамин вопрос. — Я герой и всех победил. Требую медаль! Хотя, нет, медаль у меня уже есть. И орден есть. Полцарства? Да ну его, возись еще с ним. Тогда согласен на чашечку кофе и пирожное. С кремом.
— Будет тебе и пирожное, и мороженое, и целая гора крема, — некстати вошел к нам дядя.
_ Ваше импера… — вскочила мама и попыталась изобразить поклон.
— Оставь, Наташа. Мы не на приеме, — поморщился он, а потом схватил меня и крепко обнял.
— Задушишь, — прохрипел я пытаясь вдохнуть воздух.
— Герой, какой герой! Ах, какой молодец!!! Как же я горжусь тобой, мой мальчик!
— Я тоже им горжусь, но не понимаю, почему он каждый раз при этом находится при смерти! — возмутилась мама.
Батя молчал, многозначительно хмуря брови и не влезая в разговор. Как, собственно, и вторая мама, и Софа, что замерли у дверей и едва не лопались от любопытства.
— Вовчик, опиши мне, что ты видел, — сказал дядя, отпуская меня.
— М-м-м-м, серый камень, из которого выходили серые нити, которые входили в людей…
— И ты смог ими управлять?
— Скорей, направлять. Не создавать.
— Та-ак. И при этом ты видел, как они уходит в тела людей, верно?
— Ага, дымка такая у вас была. Ну, я представил себя эдаким бытовым артефактом для сбора пыли и вытянул ее.
— А что еще ты видел? — хитро сощурился он.
— Ну, органы всякие: печень там, серд… — замер я, осознав то, что сказал.
— Ну вы-то поняли, да? — радостно посмотрел на родителей император.
— Ушам своим не верю, — пробормотал отец, будто пришибленный.
— У нас такого ни у кого не было, — растерянно прошептала мама.
— А можно пояснить для тех, кто услышал, но не понял, все ли он понял? — заныл я, чуя, что проблем, свалившихся на мою голову, сейчас точно прибавится.
— Ты лекарь-дуалист!!! — торжественно провозгласил дядя.
— Вот сейчас стало еще больше непонятно и еще больше страшно. А конкретней?
— Ты же знаешь, что магов-лекарей рождается в мире очень мало, примерно один на сто тысяч магов. Их во время войны даже не убивают — только берут в плен, потому как каждый на вес золота.
Но еще меньше рождается лекарей-дуалистов — то есть тех, кто может лечить не только тело, но и духовную часть, душу от психических заболеваний и дух от всяческих проклятий и воздействий. Таких в мире насчитывается всего двое — в Германии есть один и еще один в Норвежском королевстве. И оба они чрезвычайно старые. И вот появился ты, третий!
— Ура!!! — вяло помахал я рукой. — И чем мне это грозит?
— Почему же сразу грозит?
— Потому что не верю я, что все так просто. И вы уже наверняка составили план моей жизни с учетом новых данных?
— Брат, твой сын радует меня не только подвигами ратными, но и умом. Но не переживай, племянник, ничего менять мы в твоей жизни не будем. Разве что в ВМВ будешь посещать еще и лекарский факультет. Извини, но твой дар слишком ценен, чтобы его не развивать. Знал бы ты, сколько людей ежегодно погибает от различных проклятий и порчи. Ведь та дымка, про которую ты говоришь, была как раз разновидностью проклятья. Не подскажешь, как это у тебя получилось?
— Неа. Сам не понял. Сначала магия пропала, потом какой-то шум в голове, резкая боль, и вот я уже этот, как его… Ну, могу видеть и управлять. Простите, мысли еще немного путаются и слабость в теле.
— Это нормально. Судя по тому, что мы знаем, твой организм сейчас немного перестраивается. День, максимум два, и придешь в норму.
— Так я не поняла, — Софа, отбросив все почтение к собравшимся, ринулась в атаку. — Если Вовчик такой прямо весь ценный для империи, то зачем отправлять его в ВМВ, курсанты которой проходят практику на границе и участвуют в войне⁈ А вдруг с ним там что-то случится?
— Он не нежная барышня, чтобы трястись над ним, как над хрупкой вазой! — сверкнул глазами отец, которому не понравилось то, что сестра так бесцеремонно влезла в наш разговор. — Без опыта нет и развития. Романов не может прятаться от врагов, Романов не может отсиживаться дома и ничего не делать. Романов…
— Может сдохнуть из-за вашей дурацкой гордости, и вы потеряете такой редкий экземпляр, если не уследите…
— Выйди и отправляйся домой. После поговорим, — проскрежетал отец, едва сдерживая гнев, и та, чуть ли не заревев, выбежала за дверь.
— Не стоило с ней так жестко. Переживает же, — обронил дядя. — Но в чем-то она права. Знать о том, что ты, Владимир, лекарь-дуалист, никто, кроме нас, не будет. Все равно мы вводим с этого года обязательные лекарские курсы для всех. Просто пройдешь их более углубленно. Преподавателя я предупрежу, и с их стороны, я гарантирую, утечки не будет. Так же она права в том, что рисковать мы тобой не можем, но и выделять среди остальных тоже.
Ладно, еще есть время — подумаем, как это все лучше устроить. А пока до академии позанимаешься с нашими лекарями, лишним точно не будет.
— Так я не понял насчет проклятий — это что за хе… штука? Я теперь смогу, что ли, проклинать людей?
— Нет, не сможешь — ты же не злой дух или призванный демон. А вот избавлять от этого сможешь. Сейчас защита от подобного есть, но стоит она очень дорого. И простые солдаты лишены возможности ее получить. И хорошо, если проклятье кратковременное или не слишком серьезное. А если нет… Знал бы ты, сколько людей погибает от подобного. Это величайший дар богов нашей семье и стране.
— И что я один смогу со всем этим сделать? Ну так, чисто теоретически?
— Защищать других, забирать у них эту гадость, которую видишь лишь ты. Так же массово, как сегодня.
— Да я чуть не надорвался, пока подобное сделал!
— Ну так ты еще
