Эффективный менеджер - Герман Анатольевич Горшенев
Ещё через некоторое время забегали люди, поднялся шум уже по всему лагерю, и я решил, что лучше проснуться у себя в шатре, чем подозрительно спать, когда всё поселение на уши вскочило. Команда симбионту — и проснуться у себя в шатре.
Делая максимально сонную рожу, выполз из жилища, явно не понимая, что за суета, начал прислушиваться, соображая, где и что. За мной наблюдали, но всё это время я просто спал у себя и ничего такого в этом не было. Ночь, ужин давно прошёл, что ещё делать и где мне быть?
Сориентировавшись на вопли и основной источник шума, пошёл к шатрам в центре лагеря. В поселении началась суета, и я двинулся туда. Меня вначале вовсе хотели прогнать, зло выкрикивая что-то на местном наречии, но после окрика рикса, нехотя указали куда мне идти. Кто-то явно озаботился эстетикой и комплексами не страдал. Кровью было измазано всё, от верхушки до низа. Кому принадлежало жилище сразу понял по разбросанным украшениям, кусочкам одежды, подвешенным рукам, ногам, висевшим по отдельности, и голове на входе, которую укрепили на специально приспособленной палке. Жилплощадь принадлежала той самой серебряной жене. Свирепая воительница в развитии если и уступала мужу, то несильно, но её выпотрошили, а ещё и разделали с чувством и расстановочкой, разделив на части и развесив демонстративно-показательно, в лучших традициях мясной лавки, при этом тихо и быстро.
Наверное, всё, что я раньше называл «демонстративно-показательно», следовало называть как-то проще, а вот тут был именно тот случай. Руки, ноги, выпотрошенное тело, личные вещи и голова были в строгой геометрической пропорции и образовывали некую инсталляцию, при этом вместо развивающейся копны волос были сплетены аккуратные косички, с пышными яркими бантами, нарезанными из тряпок, которые были разбросаны по шатру. Яркие вещи из тонких и приятных тканей привозили торговцы, и многие местные носили такие одежды, совмещая со свирепыми шкурами и бронёй. А теперь главный вопрос мироздания: кто это может сделать с серебряной восходящей, чтобы быстро, тихо и с такой эстетикой? В том, что виноват фламин и это все знают, я никого не разубеждал. Во всех делах должен быть козёл отпущения, но всё же?
— Ты сюда пришел, и от твоих слов идёт только смерть, — начал могучий воин, нависая надо мной.
Я молчал и смотрел в глаза риксу, не отводя взгляда. Пауза была долгой, а потом он, отвернувшись и глядя на выпотрошенное тело, сказал уже совершенно спокойным тоном, из которого ушли все эмоции:
— Я был неправ. Пока мы будем ждать, стая волкеров станет только больше. Как бы далеко не находилось логово, но если живёшь, где охотятся звери, то рано или поздно они нападут. Чем дольше тебя не трогают, тем большая стая придёт к тебе однажды ночью. Хищник обязательно нападет, просто сделает это сейчас или позже, и не надо верить, что этого не случится. Справедливость и честь, хейр. Когда прогорит погребальный костёр, мои воины будут готовы пойти с тобой.
Слова тут были не нужны. Я просто кивнул и направился к себе. Всё было сказано, и больше мне здесь находиться не надо.
Стоило вернуться в жилище и улечься на лежанку, ко мне под шкуры скользнула девушка. Верхняя половина мне была отлично знакома. Отличная фигура, взгляд, который ненавидел всех, но меня намного меньше остальных, а вот с нижней половиной было не всё так просто.
— А где змея? — спросил я, глядя на крутые бедра, которые уже прижались к моим и явно настраивались на всё самое приятное, что может случиться с мужчиной и женщиной.
Верхняя половина была моей традиционной змеюкой, как я её много раз видел, а вот нижняя была не от пресмыкающейся, а от обычной девушки. Вопросов к нижней, конечно, не было, отличные бёдра, стройные ноги, гибкая талия и изгиб спины. Вот только куда делось змеиное тело Азаланы? Или так тоже можно?
— Я могу метаморфировать, — произнесла она, немного подумав и явно вспоминая умное слово.
— Морф? — искренне изумился я.
В космосе подобных существ было немало, которые могли принимать обличие других, от примитивного копирования формы, когда склизкие комки отращивали себе нечто вроде головы рук и ног, имитируя человеческое тело, до абсолютных копий человека, когда даже продвинутые сканеры, работающие на биометрии и анализе ДНК, не могли отличить морфа и сам оригинал. Меня это совсем не смущало. Для меня Азалана была тем, кого я видел, как на взгляд, так и на ощупь, но всё же. У меня уже был опыт соития с прекрасными девушками в которых превращалась тварь, ворующая детей, и никаких моральных и эстетических проблем я не испытывал. Для меня она была рыбообразной из глубоководных и плевать, что её разум космического масштаба. Прямо здесь и сейчас она просто рыба. Так и с моей змеёй. Видно, не зря она так на меня поглядывала, отлично зная, что имеет возможность сменить нижнюю половину на более подходящую для ухаживаний.
— Я была прекрасная девушка кел, вот с такими длинными пальцами, бровями и обворожительной улыбкой, — говорила моя руна, красуясь и демонстрируя себя. — А потом меня схватили опутали ужасающими мучительными цепями, подавили сознание с помощью рун и превратили в заточённое существо. Но они не знали, что когда-то очень давно я была настоящей богиней. Это как высшие восходящие, и даже сильнее. В другом мире, очень давно, далеко от Единства. Мой мир очень красивый, с огромным океаном и настоящим солнцем, а потом меня засунули в холодные воды. Было страшно и одиноко. Металлическое чудовище вытащило меня из глубины и сделала своей служанкой, одарило новым телом. Меня учили, чтобы я приносила головы тех, на кого укажет мой хозяин.
— Богиня?
— Да, меня боялись и сковали силу, но забрать не смогли. Я научилась находить и убивать. Я очень давно в Единстве и в моей голове есть воспоминания о золотом городе, когда он был ещё не в Вечности, — продолжала говорить Азалана, совершенно наглым образом прижимаясь ко мне и шепча в ухо. — То серебро, что ты видишь, это чтобы сделать меня слабой. Серебряное существо в серебряной руне. Так безопасней для хозяина. Многие существа, закованные в скрижаль, оставили себе лазейки и сохранили волю. Я сильна, и если руна очень хочет, она всегда
