Эффективный менеджер - Герман Анатольевич Горшенев
Из ворот вышел здоровенный мужик, бронзовый восходящий, глава крепости со свитой. Вернее, все кто мог ходить, пёрлись за своим главным боссом. Крепкое тело и сильная бронза с вложением в силу. Указал копьем на меня:
— Поединок!
Ага. Не фионтар, которые я уже полюбил, а просто драчка, когда за тобой наблюдатель не присматривает. И хорошо, что руки развязаны, и плохо, когда не только у тебя и вообще не вовремя до жути. А ещё, да что там, почти наверняка попытаются вмешаться или потихоньку гадости мне подстроить. Отказываться нельзя, но и драться без пользы не хотелось. Уточнил. Я без всякого, но лучше всё расставить по местам:
— А мне то это зачем?
Ступор в ответ, а потом сообщили:
— Ты пришел брать нашу крепость. Если я убью тебя, то твоя армия уйдёт.
— Не собирался я брать твою крепость. Мы вообще мимо шли, даже смотреть в твою сторону не собирались.
Мои слова интенсивно обдумывали, но не придумали ничего, кроме как ещё раз показать на меня копьём и заорать:
— Поединок! Мы тебя не пустим.
— Хорошо. А если я тебя смогу победить, то вы меня пустите?
Местный рикс сморщил брови, обдумывая такую простую истину, а я прикидывал, сколько мне надо славы, чтобы стать риксом на минималках. Он сильная бронза, почти серебро, но не серебро. Это важно. У него полторы тысячи рыл в бойцах, треть женщины. Для Единства это нормально. Ещё треть беременны, а это ещё полтысячи, и ещё штук восемьсот просто так и вторыми жёнами. Добавим подростков и детвору. Итого от трёх до пяти тысяч со всеми посёлками и просёлками, а славы для должности хватает. С учётом моего неадеквата и того, что меня уже все знают, мне довести армию до тысячи и назваться народом, может быть достаточно. Не плохая математика.
Тем временем, моё предложение обдумали и заорали:
— Да!
Ожидал что-нибудь пафосное, длинное и мудрёное, но и так меня всё устраивало. Не смотря на простоту и не замутнённость местного вождя, в каждом звуке я ощущал ждущую меня гадость, а древо ментального развития, которому Победоносный уверенно давал развитие до золота, просто орало о готовящейся гадости, но конкретно о какой, молчало. Пришлось кивнуть в ответ:
— Тогда давай драться здесь и сейчас, всё что есть в руках и скрижалях и будет нашим оружием.
Согласились, просто кивнув. Мои бойцы отошли назад, и его тоже. Может быть это и неплохой расклад? У меня столько гадостей припрятано, что наверняка смогу победить, но и со стороны хозяина крепости, может, некое количество сюрпризов припрятано. Если это не фионтар, значит, возможно, можно обойтись без убийства главного начальника местного народа и не портить отношения. Его народ подчинится и проход обеспечат, а вот если сильно обидеть, то ничего не мешает делать гадости, когда никто не видит. А ещё хорошо бы понять, что мне приготовили, до поединка, а не по факту. Последняя фраза была риторическая, а у меня сразу возникли подозрения и тут же оправдались.
В небо свечкой взмыл дрейк — серебряное руна-существо. Мне мило улыбнулись:
— Нам никто не помешает. Я заберу твою руку, твои руны и твою душу, — произнёс рикс и начал гнить, а вокруг нас образовался купол защиты.
— Ты? — поднял я брови, искренне изумившись, без всяких там, и внутри радуясь появившейся определённости.
Мне в ответ кивнули:
— Здесь не будет фионтара и наблюдатель бессилен.
Народ ахнул, как мои, так и пришедший со своим вождём. Вместо рикса народа передо мной стоял тот самый фламин, который пробивал купол защиты арены под центральным игг-древом и на которого я имел серебряное задание. Вокруг купола защиты всё перемешалось и шуму было немерено. Причем в воплях аборигенов как с моей, так и с той стороны было больше не изумление, что фламин мог оказаться внутри местного владетеля крепости и, сгноив его тело, вылупиться наружу, а больше, что это что-то новенькое, и они пока подобного не видели. Разумеется, о том, что он силён знали все, но одно дело знать, а другое увидеть конкретику. А я, кажется, догадался, что мне сейчас скажут.
— Архераил Отгрызающий Руки, я же получу свою руну обратно? — ухмыльнулся фламин.
Против меня теперь была не бронза, а настоящее серебро. Мне тогда он показался совсем другим, нежели предстал сейчас. Это был крепкий мужчина, не огромный, но с хорошо проработанной мускулатурой, лет под сорок с пронзительным взглядом и внимательными глазами, ровным, можно сказать, красивым лицом.
— Твоя руна в гвозде, — сказал я в ответ.
— А ты попробуй, — и ко мне протянули руку.
Я достал свой жезл в виде сушёной руки с гвоздём и швырнул противнику. Он её легко поймал. Плоть, даже хорошо подсушенная и задубевшая за это время, мгновенно развалилась гнилью. В руке у него оказался гвоздь, и он произнес:
— Нужно всего лишь превратить гвоздь в руну, а потом разобрать, для этого нужно немножко силы, времени и не быть на глазах у наблюдателя и тем более у храма, вечности, чтобы они на тебя своих псов не выпустили. Встреча с шавками, может быть очень неприятной.
И действительно, в руке серебряного восходящего стигмат рассыпался искорками звездной крови и в скрижаль ушло несколько рун. Беспокоиться о том, что я отдал такую мощную руну, было незачем. Из этого купола выйдет только один, если этим одним не буду я, то окажется ли в моей собственности руна «повторяка» или нет, разницы уже никакой.
Кстати, купол отлично пропускал звуки во все стороны, и нас слушали, ловя каждое слово. При этом, всё это время в меня и поддельного рикса, которым оказался серебряный фламин, летели руны, копья и прочие тяжелые и заостренные предметы, но пробить купол защиты не могли. Он обернулся к своим, к тем, кто пришел с ним, имеется ввиду с риксом, и крикнул:
— Я убил вашего вождя, забрав его тело, но вы мне больше не нужны. Скоро здесь будут мои армии, а из ваших черепов я сделаю дорогу, —
