Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов
Внутри меня вспыхнул инстинктивный мысленный крик. Угасающее сознание пыталось бороться до последнего. Искало способ выплеснуть из себя лишнюю живку.
Прочь! Вон из меня! Провались!
Мои пальцы, все еще прижатые к почве, отправили избыток живки в корни древнего дуба.
— Какого… — Божидар осекся, его хватка на моем горле ослабла.
Корни дуба, напитавшиеся концентрированной человеческой энергией, ожили. Они взметнулись из-под земли, словно щупальца гигантского спрута. Один корень, толщиной с бедро, мгновенно обвился вокруг лодыжки здоровяка. Второй захлестнул его поясницу.
— А-а-а! Отпусти! — взвыл Божидар, пытаясь ударить дерево своей здоровой рукой.
Под Божидаром разверзлась глубокая трещина. Корни с сухим треском неумолимо втягивали массивное тело бандита в образовавшуюся расщелину.
— Помогите! Убери это! Войцех! — его голос сорвался на визг, полный первобытного ужаса.
Головорез, который минуту назад считал себя хозяином положения, теперь выглядел как жалкая кукла в руках разгневанной природы. Земля буквально засасывала его, как зыбучий песок.
Последнее, что я увидел перед тем, как окончательно провалиться в темноту, были расширенные от ужаса глаза Божидара, исчезающие в черном провале под корнями…
* * *
— Войцех, очнись! Ты слышишь меня? — Радован тряс меня из-за всех сил.
— Чуть не задушил меня, гад, — пробормотал я, когда воздух снова хлынул в мои лёгкие, а сознание восстановилось.
— Что это вообще было⁈ — потребовал объяснений Радован. — Корни этого дуба просто утащили его в землю. Я никогда такой чертовщины не видел. Нам нужно уходить, пока это дерево ещё нами не решило поужинать. Мне жутко от этого места.
Я промолчал. Пусть думает, что это разгневанная сила природы. Рассказывать о том, что я буквально влил живку Божидара в корня дуба, я не стану. Пока что Радован не готов к таким откровениям. Тело после сотворённой магии сильно ослабло. Мои резервы были практически пусты, система даже не подсвечивала интерфейс.
— Ничего нам не сделает это дерево — поздновато уже для ужина, — пытаясь встать, отшутился я. — Не имею понятия, что это было. Но нам очень крупно повезло.
Я не мог сказать правду Радовану. У меня даже в мыслях не было именно в таком ключе оборвать жизнь этому негодяю. Но произошедшее — это моих рук дело. Сомнений в этом нет.
Был ли у меня выбор? Нет. Это была самооборона. Отчаянная и бессознательная. Божидар был тем ещё отморозком. Он легко мог придушить меня, а потом расправиться с Радованом.
Не думаю, что Гулос пошел бы на такие крайности ради одной подписи. Он просто захотел нас убить, потому что увидел, что дела на моей ферме начали налаживаться. Я превозшёл его, вырастил то, что недоступно ему. Картофель. И тогда он отправил самого главного в округе головореза по нашу душу. Подпись в документе — это всего лишь приятное дополнение.
— Как он тебя взял в заложники? — я перевел дыхание, чувствуя, как кружится голова. — Живкорой… он не должен был его пропустить.
— Я сам виноват. Сидел в доме, ждал тебя. Слышу — шаги на крыльце. Я и подумал, что это ты вернулся. А когда нож у горла почувствовал, понял, что ошибся. Этот урод как-то мимо живкороя пробрался. Погоди, а разве ты не вышел его домой позвать?
— Его нигде не было, — соврал я. — По округе решил порыскать, но вы меня нашли быстрее.
Странно, что система не прислала мне уведомление о вторжении на участок. Если Божидар зашел в дом, что он сделал с Корнепием? И в каком состоянии участок?
Мысль о том, что мой верный страж мог пострадать, придала мне сил. Нужно его спасать. Опираясь на Радована, я кое-как поднялся. Мы побрели в сторону дома, делая привал через каждые десять метров. Слабость была такой, что даже вдох казался тяжелым трудом.
Когда мы наконец вышли к границе участка, я замер. Живкорой был жив. Корнепий сидел у крыльца, подозрительно принюхиваясь к воздуху, но выглядел каким-то дезориентированным.
А на самой веранде, привалившись к перилам, сидел Гнусавый. Его лицо было белым как мел, а из колена торчала знакомая мне стрела.
Беатрис стояла недалеко от прихвостня Гулоса, удерживая лук в опущенной руке. Её взгляд был прикован к Гнусавому. Тот едва дышал, зажимая руками колено, вокруг которого расплывалось тёмное пятно.
— Ещё одно движение, и вторая будет в твоей голове — сухо бросила охотница, даже не взглянув на нас с Радованом.
Я перевёл взгляд на живкороя. Мой верный крот-переросток выглядел жалко. Его мощная морда была испачкана какой-то липкой бурой дрянью, а из носа текла тонкая струйка сукровицы. Зверь мотал головой, дезориентированно скребя когтями по земле, словно пытался прогнать навязчивый шум.
— Что он с ним сделал? — выдавил я, чувствуя, как внутри закипает ярость.
Беатрис указала взглядом на валяющуюся рядом с Гнусавым пустую жестянку.
— Этот подонок притащил с собой «Грохоталку», — ответила Беатрис. — Редкая и дорогостоящая бомба: резкий выброс звука вперемешку с едким порошком чемерицы. Для существа, которое полагается на слух и нюх больше, чем на зрение, это как кувалдой по черепу. Сейчас на живкороев таким способом и охотятся некоторые живодеры. Сначала оглушают, а потом одним точным ударом — добивают.
— Странно, что я ничего не слышал, — задумался я.
А потом вспомнил, что аномальная зона лежит на пути к дубу, только путь немного другой. Суть в том, что шум на участке до меня так и не дошел.
— Они следили за вами, — внезапно заявила Беатрис. — Стоило вам уйти из деревни как они направились следом. Только по полевой дороге. Нетрудно, думаю, догадаться, что я же в свою очередь следила за ними.
— А мы уж решили, что ты там вовсю развлекаешься! — почесав затылок, сказал Радован.
— Всё верно, — посмеялась Беатрис. — И потанцевать успела, и поесть за чужой счет. Но после продажи картофеля вы привлекли много внимания к себе. Я сразу заметила, что эти двое на вас зыркали уж больно подозрительно.
— Что было дальше? — потребовал я продолжения.
— Вы зашли домой, эти стали приближаться к участку. Шли так медленно и тихо, что живкорой даже ничего не услышал. Внезапно ты, Войцех, выбежал из дома. И здесь они уже приступили к делу. Сначала здоровяк проник в дом и взял в заложники Радована, ну и тут вышел на сцену этот задохлик со своей бомбой.
— Божидар… он сказал… крот сдохнет… —
