Киноманьяк - Наиль Эдуардович Выборнов
Я поднялся на лифте, прошел по коридору. Мужика в халате и с сигаретой не увидел, хотя когда возвращался домой, он регулярно торчал тут у лифта. Я открыл дверь ключом, вошел.
Криса не было — значит, он еще на миссии. Захотелось есть, так что я вытащил открывашку с ее места под раковиной, открыл банку и принялся есть бобы с сосисками, прямо так, холодными. Прикончил порцию, оставил банку стоять. Потом снял куртку, повесил ее на стул и снова сел на диван.
Посмотрел на армейскую, которая висела на турнике. Может быть, если бы взял ее, было бы больше шансов. Одежда тоже решает в таких случаях. Хотя, никто ведь меня не предупредил, что будут снимать боевик про ветеранов Вьетнама.
Полсекунды задержки, мать его. Полсекунды задержки.
И ведь в «Последнем белом» этого не было. Потому что не было ни диалогов, ничего такого, я действовал естественно. Сценария не было, и я не просто играл, я вжился в роль. И вот это вот самое важное, и то, чего у меня никогда не получалось.
Нужно научиться вживаться в роль. Уметь двигаться мало.
А получится ли у меня в Голливуде? Черт его знает, даже с актерскими курсами этими. Там ведь тоже все непросто, так там еще и режиссеры гораздо более требовательные к умениям актеров. Понятное дело, что и там по большей части снимают дерьмо, но…
Я поднялся, встал, подошел к турнику, натянул на себя куртку. Повернулся в сторону зеркала и повторил своему отражению:
— Пусть твои люди разойдутся. Я прошу по-хорошему, в последний раз. Потом будем говорить по-другому.
На этот раз получилось лучше, чисто по ощущениям. Фальши больше не было, но не думаю, что дело в куртке. Может быть, если бы я знал заранее о своем образе, тогда вышло бы более убедительно. А там — новые съемки, знакомства и шанс на нормальное будущее.
Я схватился за турник и принялся подтягиваться до тех пор, пока руки не отказали. Получилось двадцать пять раз, потом руки разжались сами, и я мягко приземлился на пол. Но это все равно особо не помогло, мысли все так же крутились в голове.
Я потер лицо ладонями. Ладно, допустим. Курсы. Деньги на это есть, да и с голода я не умру, работа прокормит. Работа вечерняя, дни свободны. Надо бы еще и в спортзал записаться тогда, почему бы и нет. Заодно и там знакомства можно завести. Какие только люди не ходят в качалку, все-таки, не одни бандиты.
Был бы в Лос-Анджелесе, точно пошел бы в «Голдс Джим» в Венеции, только для того, чтобы познакомиться и подружиться с Арнольдом Шварценеггером. Если бы он, конечно, стал бы со мной общаться. Он не зазвездился, и никогда таким не был, но…
Да, полезное было бы знакомство, пусть он сейчас и сам никому особо не известен. Точнее знаменит, но как бодибилдер, а не как актер. Что там у него… «Геркулес в Нью-Йорке» да «Качая железо». Про другие работы до «Конана-варвара», который дал толчок его карьере, никто не знает. «Конан», кстати, выйдет только через два года.
Вспомнилось — а у нас пираты будут издавать старые фильмы на одной кассете с каким-нибудь «Терминатором». Даже тот же «Мусорная охота», где он появляется всего на пару минут и тренирует главного героя в качалке.
В голове загудело, и я понял, что чувствую себя совсем разбитым.
Отошел, сел на диван. Потом лег, закинул руки за голову, уставился в потолок, покрытый трещинами. Некоторое время пялился, будто в них можно было разглядеть, что мне дальше делать.
И тут в дверь постучали.
Глава 22
Набросок нового фильма
Кого там черт несет? Кто вообще мог прийти сюда? Может быть сектанты узнали, где я живу, и решили вернуть меня в свою организацию? Или еще как-то наказать блудного сына, все-таки я хрен его знает сколько не появлялся на собраниях, а помимо этого им должны были рассказать, что я работаю вышибалой, хожу по барам и в кино. В общем, меня есть за что попускать и в чем обвинять.
Постучали еще раз, робко как-то, будто толком и не ожидали, что им откроют. Тем не менее, я поднялся, подошел к двери, повернул ручку и потянул створку на себя. На пороге стоял Мартин в пальто, со своим вечным портфелем в руках. Вид у него был мягко говоря необычный. Дело было в выражении его лица, но я не мог его прочитать.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответил я. — Откуда ты знаешь, где я живу?
— Так мы к этому дому приезжали, помнишь? Подвозили тебя, — ответил он. — А дальше — дело техники. Мне администратор ваш подсказал, где живет мормонский проповедник.
Лэ? Он же вроде не говорит по-английски. Или Мартин владеет китайским, или на каком он там говорит. Странно как-то, честно говоря. Я один его что ли не понимаю?
— Войти можно? — спросил он.
— Проходи, — ответил я, посторонившись.
Мартин вошел, огляделся и проговорил:
— Я думал, у вас тут все хуже. Плакаты со святыми повсюду, целая библиотека этих ваших книг.
— Книги есть, — ответил я. — Но их не так много, большую часть раздали. Проходи, садись.
Он прошел к дивану, уселся, потом поерзал немного — пружины в задницу впились, похоже. После чего раскрыл портфель, достал из него две бутылки пива, одну протянул мне, вторую поставил рядом и сразу же торопливо закрыл портфель обратно. Я открыл свою о стол хлопком ладони. У него же оказалась открывашка.
Сделал глоток. «Миллер» как «Миллер», самый обычный, я уже успел его распробовать с тех пор, как очутился здесь.
— Как у тебя дела с Реджи? — спросил Мартин, как будто просто хотел заполнить неловкую паузу.
— Мы досняли фильм, — ответил я. — Полное дерьмо, но семь сотен баксов — это семь сотен баксов. Выйдет в прокате под названием «Последний белый». Реджи сказал, что монтаж займет недели три.
— Неделя, — сказал Мартин. — Реджи никогда не запаривается над монтажом, весь производственный цикл у него занимает три-четыре недели максимум. Так что скоро можно будет сходить посмотреть. Больше никуда устроиться не смог?
— Ходил,
