Системный фермер. Том 4 - Алексей Аржанов
А продолжение должно было быть на следующем листе.
Следующего листа не было.
Я поднёс книгу к свету и осмотрел корешок. У переплёта торчал узкий рваный обрывок пергамента, шириной в палец. Лист выдрали. Причём выдрали не вчера: край обтрепался, потемнел, и в него въелась та же пыль, что и в соседние страницы.
Я сидел, глядел на этот обрывок и, честно говоря, готов был запустить книгой в стену.
Потом закрыл глаза и обратился мысленно к системе:
/Печать на затворённом русле: целостность 88%./
/Динамика: убывающая. Средняя скорость: 1% за четыре часа./
/Расчётный срок полного разрушения: около четырнадцати суток./
Значит, с ночи ушло ещё два процента. Всё ровно, без ускорения.
Мать Руфь не в состоянии мне помочь как-то разобраться с этой ситуацией, но оставался ещё один вариант. Это страж с поляны, который теперь находился в моём теле.
Я мысленно обратился к нему. К сожалению, страж не ответил. Ладно, значит, придётся разбираться самому.
Четырнадцать суток. Единственный человек, который мог бы прочесть вязь, лежит в моей усадьбе и не может пошевелить рукой, но Лука не хоронит её, а говорит: может, через неделю замычит, а через месяц заговорит. Значит, шанс есть. Ждать, ничего не делая, глупо. Кидаться на печать вслепую, не понимая, что под ней и как её латают, ещё глупее.
Стало быть, остаётся только ждать и работать.
Потому что кроме печати у меня было четыреста десятин мёртвой земли, пять сотен голодных ртов и месяц срока перед графом, и вот эти вещи ждать точно не собирались.
Через два дня седьмая партия проросла.
Я вытряхнул на ладонь замоченные семена и уставился на них, не веря глазам. Из белых зёрен торчали крохотные корешки, и каждый корешок был обёрнут тончайшим зеленоватым пухом, как войлоком.
/Симбиотическое соединение установлено./
/Носитель: мучник, стадия проростка. Симбионт: живичная грибница./
/Функция симбионта: сбор рассеянной живки, передача носителю./
— Магистр! — заорал я на весь двор. — Магистр, идите сюда!
Дорн прибежал, поправляя окуляры, выхватил у меня семечко, поднёс к глазу, потом к другому, потом сел прямо на землю.
— Вошло, — сказал он тихо. — Оно вошло в корень, Мейер. Я вижу нити внутри ткани.
— Собирайтесь, — сказал я. — Едем в поле.
Место я выбрал у самой дороги, на четвёртом поле, в получасе езды от Преславицы. Взял с собой Дорна, Стася, две лопаты, ящик с проростками и шесть мешков своего торфяного удобрения.
Первым делом я прошёлся по полю и снял показания.
/Поле № 4. Уровень живки: 0%./
Ноль, как и везде. Хотя я уже знал, что этот ноль означает следы, слишком мелкие, чтобы система стала их считать.
— Значит, так, магистр. Ставим три опыта. Первый: сажаем как есть, в голую землю. Второй: сажаем в землю с торфяной подушкой, как я делаю у себя. Третий: сажаем в голую землю обычный мучник для сравнения.
— Разумно, — Дорн уже раскладывал колышки. — Иначе мы не будем знать, что именно сработало.
Начали с третьего, с обычного.
Я воткнул лопату, вынул пласт, опустил в лунку проросток без грибницы, присыпал, полил и посмотрел через Взор Фермера.
/Прогноз развития: гибель в течение 2–3 суток. Вероятность выхода в стадию плодоношения: 0%./
Ноль. Ожидаемо, но всё равно неприятно.
Дальше пошёл первый опыт. Тот же голый грунт, но проросток с симбионтом.
Я сажал его осторожно, как ребёнка укладывал, и корешок с зеленоватым войлоком ушёл в мёртвую землю.
/Прогноз развития: выход в стадию плодоношения — 55%./
/Расчётный срок созревания: 40–50 суток./
/Примечание: часть растений остановится в росте на стадии стебля./
Я выпрямился и вытер лоб.
Пятьдесят пять. Не ноль, конечно. Из земли, где не растёт даже сорняк, растение полезет вверх, соберёт себе живку через гриб и в половине случаев дотянет до плодоношения.
А в другой половине не дотянет.
И сорок пять дней вместо девяти.
— Что там? — Дорн заглядывал мне в лицо.
— Поживём — увидим, — ответил я. — Надеюсь, что хотя бы половина вырастет.
Дорн всплеснул руками и засмеялся.
— Половина! На мёртвой земле! Мейер, да вы понимаете, что это… — он осёкся, увидев моё лицо. — А вам мало?
— Мало, магистр. Считайте со мной. Четыреста десятин. Половина всходов пропадёт, значит, семян надо вдвое. Сорок пять суток вместо девяти, значит, за сезон один урожай вместо трёх. И это при том, что часть выживших встанет на стебле и коробочек не даст вовсе. — Я воткнул лопату в землю. — Я не могу кормить пятьсот человек полтора месяца надеждой на половину урожая.
Дорн подумал и кивнул.
— Ставим второй опыт, — сказал он.
Вот тут началось интересное.
Я велел Стасю копать лунку глубокую, на два штыка, и широкую, шага в полтора. Мы выбрали из неё всю мёртвую землю подчистую и засыпали яму моим удобрением: торф Бреннера, зола, перегной. Получилась этакая пломба из живой земли, вставленная в мёртвое поле.
В середину пломбы я посадил проросток с симбионтом.
/Прогноз развития: выход в стадию плодоношения — 96%./
/Расчётный срок созревания: 11–13 суток./
/Примечание: корневая система выйдет за пределы обогащённого объёма на 9–11 сутки. Дальнейшее питание — через симбионт./
Девяносто шесть процентов. Двенадцать дней.
Я перечитал строку дважды.
Вот оно как. Растению не нужно кормить всю землю. Ему нужно дать разбег на старте. Пока корень сидит в пломбе, он растёт как на дрожжах и успевает нарастить массу. А когда корень выходит за пределы пломбы в мёртвый грунт, растение уже большое, и симбионт у него уже развитый, и вот тогда гриб начинает добирать рассеянную живку со всей округи.
— Магистр, — сказал я, — а сколько удобрения ушло на эту лунку?
Дорн прикинул.
— Ведра полтора. От силы два.
— А на сотку таких лунок сколько?
Мы посчитали прямо на земле, чертя палкой. Вышло, что при посадке гнёздами через полтора шага на десятину нужно около шести возов удобрения вместо пятидесяти с лишним.
Шесть вместо пятидесяти.
Хотя и шесть возов на четыреста десятин это две с половиной тысячи возов, а Бреннер даёт тридцать в день. Восемьдесят с лишним дней. Всё равно не месяц.
Я стоял посреди поля, глядел на три свои лунки и думал.
Все дороги упирались в одно. Сколько ни хитри с грибами, торфом и
